В начале 1980-х годов Весьегонск, как и многие малые города, переживал период активного...
В начале 1980-х годов Весьегонск, как и многие малые города, переживал период активного жилищного строительства. Рядом с маслосырзаводом возводились пятиэтажные дома, символ нового быта и растущего населения. А между этими домами, на пустыре, жила своей особенной, цикличной жизнью большая лужа. Весной, при таянье снега, лужа превращалась в настоящее море. Вода стекала в низину, и пустырь на время становился непреодолимой водной преградой. Но для ребятишек, это было целое приключение – строительство плотов из старых досок, измерение глубины лужи высокими сапогами и наблюдение за тем, как талая вода отражает высокое весеннее небо. С приходом настоящих морозов осенью или утренних весной вода застывала, превращаясь в гладкий каток. Не нужно было никуда идти – каток был прямо под окнами. Родителям было спокойно – дети при деле и под присмотром – каток хорошо просматривался из окон. Звучал смех, было весело и шумно. Мальчишки играли в хоккей, строили настоящие ворота, а шайбой, порой, служила старая консервная банка или кусок замерзшего снега. Лужа превращалась в настоящий стадион. Скрежет коньков по неровному льду, звонкие удары и азартные крики эхом разносились по двору. Девчонки катались на коньках по луже чинно, словно фигуристки на настоящем катке. У кого-то были коньки с двумя полозьями, у других – с одним фигурным полозом, на которых уже можно было выписывать несложные фигуры. Малыши же просто скользили, смешно перебирая ногами, падали, хохотали и тут же поднимались, отряхивая варежки. Летом лужа жила другой жизнью. После сильных дождей она снова разливалась, и над ней, словно над настоящим озером, с криками кружили чайки. А вечерами в темной, спокойной воде, как в зеркале, отражались теплые квадраты окон новостроек и холодный свет уличных фонарей, если они, разумеется, горели. Казалось, что дом стоит на берегу озера. Было, конечно, и другое. Контейнерные площадки еще не были огорожены, мусор вывозили плохо, наш прекрасный «водоем» и весь пустырь были засыпаны мусором. Ветер разносил пакеты, собаки – пищевые отходы. Это была неприглядная изнанка той же самой жизни. Но мы же о хорошем! Сегодня пустырь зарос густой травой и кустарником. Лужи таких масштабов, кажется, уже не встретишь. Но, глядя с балкона на этот зеленый пустырь, нет-нет да и кольнет в сердце светлая грусть. Жаль, что дети, сейчас живущие в этих же домах, не знают радости стихийного катка, появившегося из ниоткуда. Жаль, что вечерами больше не зажигается в низине второе, рукотворное озеро из света и воды. Та лужа была не просто ямой с водой. Она была зеркалом, в котором отражалось наше детство – со всей его простотой, фантазией и умением находить целый мир на пятачке земли между пятиэтажками. И этот мир, отраженный в той весьегонской луже, навсегда останется с нами.