Папа вручил дочери на свадьбу обычный конверт. Родня жениха переглянулась и усмехнулась...
Папа вручил дочери на свадьбу обычный конверт. Родня жениха переглянулась и усмехнулась. Дочь открыла и прочитала. Потом молча передала жениху. Он прочитал – и медленно опустился на стул… Свадьбу играли в ресторане «Золотой павлин», самом дорогом заведении на весь район. Тамара Геннадьевна, мать жениха, лично выбирала меню и даже сорт роз в букетах. Она вообще всё делала лично, такой уж характер. Властная, крепкая женщина с золотыми кольцами на каждом пальце и взглядом, от которого продавцы на рынке сами скидывали цену. Её сын Артём женился на Алине, тихой, светловолосой девушке с грустными глазами. Тамара Геннадьевна невестку терпела — именно терпела, как терпят неизбежное зло. Девчонка была из бедной семьи, без связей, без приданого. Мать умерла, когда Алине было пять. Отец — обычный работяга с завода, каких тысячи, Виктор Степанович. Руки мозолистые у него, пиджак с чужого плеча, и вечно молчит, смотрит в пол. На свадьбе родня жениха занимала большую часть зала. Шумные, уверенные в себе люди в дорогих костюмах, с громким смехом и широкими жестами. Со стороны невесты сидели человек десять. Дальние родственники, пара подруг, соседка тётя Зоя, которая помогала Алине с платьем. Виктор Степанович сидел с краю, почти незаметный. Тосты шли один за другим. Леонид, отец жениха, уже дважды поднимался с речью про крепкую семью, про наследников, про то, что сын выбрал скромную, но порядочную девушку. Хотя в слове «скромную» слышалось какое-то снисхождение, а в слове «порядочную» — сомнение. Тамара Геннадьевна подарила молодым ключи от квартиры — не новой, из их же фонда, но с ремонтом и мебелью. Зал аплодировал. Раиса вручила конверт, толстый, хрустящий, и все понимали, что внутри не меньше трёхсот тысяч. А теперь подарок от отца невесты! — объявил тамада, и в его голосе мелькнула едва уловимая нотка неловкости, ведь все понимали, чего ждать от этого подарка. Виктор Степанович встал. В руках у него был конверт. Обычный белый конверт, тонкий, почти невесомый, ни банта, ни открытки. Тамара Геннадьевна переглянулась с Раисой, а Леонид откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Поза человека, который заранее знает, что сейчас увидит что-то жалкое. Виктор Степанович подошёл к дочери, протянул конверт и сказал негромко, но отчётливо: — Это тебе, Алинка. Прочитай сама. Алина взяла конверт, растерянно улыбнулась. Она открыла конверт. Внутри лежал один лист бумаги. Алина начала читать. Сначала её лицо ничего не выражало, а потом глаза расширились. Она побледнела так, что тётя Зоя привстала со своего места, думая, что девочке плохо. Алина дочитала, подняла глаза на отца. Он смотрел на неё спокойно, как человек, который двадцать лет нёс на плечах тяжёлый груз и вот наконец-то его сбросил. Алина молча протянула лист Артёму. Он взял его с недоумением. Но всё-таки начал читать. За столом повисла тишина. Тамада замер с микрофоном в руке. Гости переглядывались, не понимая, что происходит. Артём читал. Его лицо менялось. Удивление сменялось недоверием, недоверие — шоком. Он дочитал до конца и медленно, будто у него отказали ноги, опустился на стул...