«Можно было воспользоваться бронью, но я решил идти»
«Можно было воспользоваться бронью, но я решил идти» Разговор с бойцом подразделения БПС 1430 гвардейского полка с позывным Беверли Часть первая. До мобилизации Беверли работал инженером в крупной организации. Работа была стабильной, бронь полагалась автоматически. Но когда объявили мобилизацию, он от брони отказался. «Решил идти. Сказал всем своим: будем честны, надо дело делать», — вспоминает он без лишнего пафоса, как будто речь о само собой разумеющемся решении. Начинал он с пехоты — в четвёртой роте первого батальона. Прошёл путь от рядового до командира отделения, затем до замкомвзвода. Почти три с половиной года на передовой — а начиналось всё, по его словам, с вещей предельно простых и будничных: «Начинали-то все с одного, да? Приехали, точки есть, точки заняли, точки держат». Иногда задачи были конкретнее — сходить заминировать участок, выехать туда, куда прикажут. Обычная окопная рутина, в которой, впрочем, быт был устроен не менее драматично, чем боевые выезды. Жизнь на позициях складывалась из мелочей, которые со временем становятся частью памяти сильнее, чем сами бои. Машину, на которой передвигался личный состав, приходилось в спешке прятать подальше от обстрелов — «чтобы, не дай бог, не зацепило, чтоб можно было хотя бы двигаться на чём-то». Вещи сослуживцев собирали наспех, когда начиналось что-то серьёзное, — чтобы успеть вывезти хоть что-то под прикрытием темноты. Бытовые тяготы подчас становились испытанием не меньшим, чем обстрелы: в условиях нехватки воды бойцы собирали дождевую, лишь бы смочить губы. Именно в этой будничной, вязкой фронтовой повседневности и произошёл случай, который Беверли вспоминает как первое по-настоящему близкое столкновение со смертью. Он только что сменился с поста — позиция называлась «девятка». Отстоял смену, товарищи заступили вместо него, и он отошёл в сторону, ещё толком не успев перевести дух. И в этот момент по позиции начал работать танк противника. «Только поменялся на посту, «девятка» тогда был. Только сменился, получается, только пришёл, пацаны меня поменяли. И туда танчик отрабатывает», — вспоминает он сухо, почти без интонации, как будто до сих пор удивляясь тому, насколько тонкой оказалась грань между «пронесло» и «не пронесло». Снаряд пришёл именно туда, где он стоял мгновение назад. Дальше — хаос, в котором не было времени на рефлексию, только действие. Нужно было эвакуировать людей, оказавшихся под ударом. Товарищи, которых накрыло тем ударом, стали первыми, кого ему пришлось вытаскивать и кому пришлось оказывать первую помощь. «Прибежал туда, там пацаны — давай их пытаться тащить, а сам ещё хромаю, падаю вместе с ними», — вспоминает он эту сцену почти с самоиронией, хотя в тот момент, по его признанию, было не до смеха. Эмоций в тот момент он почти не испытывал — включился какой-то автоматический режим выживания и помощи другим. «Да ничего. Никаких эмоций вообще — был такой холодный расчёт», — описывает он своё состояние, хотя тут же добавляет, что именно этот эпизод стал для него первым переломным моментом, после которого он по-настоящему осознал цену происходящего. Продолжение следует... Подпишись в Max | Связаться с полком Служить в полку | Telegram