Беспилотная война, люди рядом и то, что остаётся с собой
Беспилотная война, люди рядом и то, что остаётся с собой Разговор с бойцом БПС 1430 гвардейского полка Беверли Часть третья Переход от пехоты к беспилотным системам Беверли описывает как естественное продолжение пережитого, а не случайный поворот. Опыт контрнаступления и месяцы на передовой подвели его к простому выводу: современная война решается уже не только в окопах. «Воюет-то кто сейчас в основном? В основном, я считаю, вся боевая работа сейчас — это «беспилотка». Это тебе и разведка, и ударка — всё на всё про всё», — рассуждает он без тени сомнения. Прежнее ощущение относительной безопасности в глубине позиций, по его словам, исчезло полностью. «Раньше 30–40 км — можно было спокойно себя чувствовать. А сейчас на этом расстоянии ты всё равно находишься в опасности», — говорит он, имея в виду возросшую плотность применения разведывательных и ударных дронов с обеих сторон. Переход в подразделение БПС случился не по собственной инициативе — предложение сделал непосредственный командир взвода Джек. Увидев в подчинённом тягу к технике и уверенное владение компьютером, Джек предложил ему попробовать себя в более сложном направлении: не просто управлять обычным дроном, а освоить полноценный разведывательно-ударный комплекс с развёрнутым оборудованием. «Говорит, а не хочешь посерьёзнее? У тебя там и ноутбук, и монитор, и камера крутится», — вспоминает он тот разговор с явным удовольствием. Изначально Беверли выбрал для обучения не стандартные FPV-дроны, а более технически сложный аппарат самолётного типа. Его привлекла именно аэродинамика, а не привычная «мультикоптерная» механика. «Фипивишки уже не так интересно как-то. На мой взгляд, самолёт интересней — что-то такое аэродинамичное, быстрое», — поясняет он свой выбор. Обучение прошло быстро, а с группой, в которой он занимался, у него до сих пор сохранились тёплые отношения — он называет товарищей по учебе «крутыми перцами», с которыми общается и поныне. Говоря о том, кто сегодня приходит служить в БПС и что нужно, чтобы там задержаться, Беверли рассуждает скорее как практик, чем как агитатор: «Если у тебя технический склад ума — велком. Гуманитарии тоже хорошие, быстро вклиниваются. Но техничка есть техничка — где-то что-то паять надо, где-то техническую литературу читать и уметь делать это правильно». Отдельная тема, о которой Беверли говорит с заметной теплотой, — землячество внутри подразделения. В одном строю часто собирались люди, бывшие в мирной жизни соседями по двору или даже по дому — обычное на первый взгляд совпадение превращалось в крепкую фронтовую связь. При этом сам факт того, что подразделения, сформированные из обычных мобилизованных — людей без военного прошлого, — выдержали первоначальный удар и продолжают держать позиции не первый год, он называет предметом неброской гордости: «Простые люди, не военные, а дали прикурить всем. Вот это да — за это можно гордиться, потому что это и моя работа в том числе, и работа всех бойцов полка». Философский взгляд на собственную роль в происходящем Беверли формулирует коротко: «Каждый из нас — гайка и винтик. Мы просто делаем своё дело здесь и сейчас. А что будет потом, как это распишут — не нам судить. А нашим детям». Подпишись в Max | Связаться с полком Служить в полку | Telegram