Я стоял перед собравшейся церковью, держа в руках два письма. “Оба эти письма пришли в ...
Я стоял перед собравшейся церковью, держа в руках два письма. “Оба эти письма пришли в мой офис в течение недели, – сказал я. – Думаю, вам будет интересно узнать, что в них написано”. Первое письмо мне прислала одна женщина, которая была членом нашей церкви и которая в прошлом году переехала жить на новое место – очень далеко от нас. Она писала, что очень скучает по нашей церкви. “Церкви здесь не такие дружелюбные, как наша, – жаловалась она в письме. – Никто не подходит к новым посетителям и не общается с ними. Я скучаю по нашей любящей, приветливой церкви”. “Итак, мы – дружелюбная церковь?” – спросил я присутствующих. Все согласно закивали головами. “Ок. Тогда послушайте, что написано в другом письме”. “Дорогой пастор, в прошлое воскресенье мы посетили Вашу церковь и никто к нам не подошел. У Вас весьма недружелюбная церковь. Мы никогда к вам больше не придем”. Люди сидели в состоянии шока. Услышанное полностью противоречило тому, что они привыкли о себе думать. Я сказал: “Я правду говорю: оба письма пришли в церковный офис на этой неделе. В одном утверждается, что мы – дружелюбная церковь; в другом – совершенно противоположное. Чему верить? Я вам скажу сейчас, чему”. “Именно новые посетители оценивают насколько дружелюбна наша община. Гости во мгновение ока определяют, являемся мы любящей, приветливой общиной или нет. Факт заключается в том, что мы… да, мы – дружелюбны. Но только друг к другу. Не к новым людям. Не к посторонним, случайно зашедшим”. “И это, честно говоря, пугает”. Я знал, чья это была вина. Моя. Я – пастор этой церкви, и я облажался. Все зависит от лидерства. Именно плохое лидерство является причиной самых продолжительных церковных проблем. Если проблема укоренилась и вышла из-под контроля, почти всегда это означает, что самая верхушка церковного лидерства не смогла правильно отреагировать на эту проблему. Когда я спрашиваю людей, как они чувствуют себя в другой церкви (или когда впервые посещают церковь), вновь и вновь слышу две жалобы: “Никто не подходит к нам. Люди кажутся замкнутыми”. Люди в церквях обычно любят друг друга, но не слишком приветливы к тем, кто “вмешивается” в их маленькую семью. Недружелюбие и закрытость – две стороны одной и той же медали. Корневая проблема здесь – греховное сердце. В мире физики есть законы ухудшения, завершения. Часы однажды перестают ходить. Тела изнашиваются. Ресурсы исчерпываются. Вселенная стареет. Наши греховные сердца также “засыхают” – мы прячемся в свою раковинку и все больше изолируемся от других людей. Это можно выразить по-другому: предоставленные сами себе, люди становятся все более замкнутыми. И если специально не прилагать усилий, чтобы остановить или замедлить этот процесс, люди склонны замыкаться в себе, в маленьких группах, состоящих из тех, кто им по душе, и кто похож на них. Из-за своего греховного, эгоистичного сердца люди часто отдаляются от тех, кто их любит – тяготеют к изоляции. Поэтому хотя людям, с одной стороны, присуща “стадность” и желание общаться, в итоге круг общения уменьшается, люди отдаляются от “внешних”, игнорируют тех, кто пытаются проникнуть в их узкий круг. Все это – результат греха. И я вижу это постоянно. Вот церквушка на окраине городка, в которой, как правило, несколько “кланов” верующих тесно общаются друг с другом. Им и в голову никогда не приходит, что кто-то может назвать их недружелюбными. Как можно такое даже подумать? Разве они не проводят великолепные совместные трапезы и общения? Разве они после богослужения не обходят всех (в течение «целых пять минут»), чтобы поздороваться с каждым? … Но затем происходит приблизительно следующее….