Смерть ростовщичества: Как вернуть «живые» деньги ариев и шумеров.
Смерть ростовщичества: Как вернуть «живые» деньги ариев и шумеров. Мы привыкли считать современный банкинг вершиной цивилизации, но если взглянуть вглубь истории, нынешняя финансовая система — это деградация и тупик. До того как авраамические религии начали спорить о праве давать «в рост», человечество знало концепции, рядом с которыми нынешние кредиты выглядят как варварство. Все началось в Древнем Египте и Шумере (ок. 3000 лет до н.э.), где деньги были не абстракцией, а эквивалентом реального блага — зерна. Профессор Бернар Лиетар в своем исследовании «Душа денег» описывает уникальный механизм: когда ты клал зерно на склад, тебе выдавали глиняную табличку, но со временем её стоимость уменьшалась. Зерно имело свойство портиться, а склад требовал охраны. Так родился эффект «тающих денег» или демерредж, который позже научно обосновал экономист Сильвио Гезелль. Это заставляло капитал бешено циркулировать: деньги не скапливались «тромбами» у ростовщиков, а немедленно инвестировались в созидание — сады, каналы и храмы, которые стоят по сей день. Параллельно с этим в ведической Ариаварте (II–I тысячелетия до н.э.) формировалась иная этика — понятие «Рта» или космического порядка. Как отмечает антрополог Дэвид Грэбер в труде «Долг: первые 5000 лет истории», кредит в те времена строился не на проценте, а на чести. Ссудный процент (кузида) считался уделом низших существ, а залогом в сделке выступало «лицо» человека и его статус в роду. Этот же принцип «экономики прямого действия» развивался и в славянском Копном праве. Академик Борис Рыбаков реконструировал эту систему, где община (Копа) выделяла ресурс на общее дело — например, строительство мельницы — без всяких процентов. Выгода возвращалась не монетами, а справедливой ценой на помол для всего рода. Это была экономика замкнутого цикла, где успех соседа был твоим успехом. Точка слома произошла, когда деньги оторвались от земли и превратились в «товар для аренды». Перелом начался с появлением первых банковских систем в Позднем Средневековье и окончательно закрепился в 1971 году, когда деньги перестали быть обеспечены чем-либо, кроме веры в банковский станок. Экономист Майкл Хадсон подчеркивает: как только ростовщичество стало системным, оно начало пожирать реальный сектор. Сегодня мы живем в мире, где, по расчетам профессора Маргрит Кеннеди, до 50% стоимости любого хлеба или кирпича — это скрытый ссудный процент. Мы перешли от «денег-потока» к «деньгам-плотине», за которой скапливаются ресурсы кучки избранных. Сегодня мы стоим на пороге великого перелома, где цифровые технологии — это «квантовый выбор» между двумя мирами. Первый путь — «Цифровой барак», где деньги становятся инструментом дрессировки: не лоялен системе — твой счет заблокирован. Но есть и второй путь — «Цифровая Копа». Программируемость валют позволяет внедрить тот самый древний демерредж: если капитал олигарха лежит мертвым грузом в офшоре, он начинает «таять», перетекая в общественные фонды. Это заставит владельцев денег не копить, а созидать, как это делали в Египте. Что почитать по теме: Бернар Лиетар — «Душа денег» (об опыте Египта и будущем валют). Сильвио Гезелль — «Естественный экономический порядок» (теория свободных денег и демерреджа). Александр Новикомов — «Финансовая грамотность. Честный разговор о деньгах без иллюзий»