Мне было двадцать лет, когда моя сестра вышла замуж. Молодожёны сразу перебрались жить ...
Мне было двадцать лет, когда моя сестра вышла замуж. Молодожёны сразу перебрались жить к нашей маме — квартира у нас трёхкомнатная, просторная, а я в то время почти не появлялась дома. Рита с мужем сначала говорили, что будут копить на собственное жильё, но в итоге всё пошло по другому сценарию — один за другим начали появляться дети. Первого ребёнка сестра родила примерно через год после свадьбы. Вроде бы всё было более-менее стабильно: мама работала, зять тоже не сидел без дела, крыша над головой имелась. Только вот для меня в этой квартире места постепенно не осталось. Я перестала приезжать домой на каникулы — просто некуда было возвращаться. Квартира у нас с удачной планировкой: три изолированные комнаты. Самую большую заняли сестра с мужем и ребёнком, мама осталась в своей комнате, а третью, которая изначально считалась моей, превратили в склад. Там стояли коляски, лежали детские вещи, игрушки и всё, что только можно было туда впихнуть. — Приезжай, тебе никто не запрещает. Ты же не балы там устраивать будешь, а до кровати как-нибудь доберёшься, — говорила мама. Но меня совершенно не устраивала перспектива жить в комнате, куда в любой момент мог зайти кто угодно без стука — ведь там постоянно что-то брали для ребёнка. Да и существовать на крошечном свободном пятачке среди вечного беспорядка тоже не хотелось. Я не стала устраивать скандалов, просто перестала приезжать. Если и возникала необходимость заглянуть домой, старалась уложиться за один день или оставалась ночевать у подруг. Честно говоря, у меня сложилось впечатление, что маму и сестру такой расклад вполне устраивал. Когда первый декрет у Риты подходил к концу, она объявила, что снова ждёт ребёнка. Тогда я окончательно поняла: о своей комнате можно забыть навсегда. Так и вышло. Помещение расчистили, сделали перестановку, обновили мебель и официально превратили его в детскую. Я наблюдала за этим с вежливым удивлением. К тому времени я уже вернулась в родной город и снимала жильё, потому что в собственной квартире для меня больше не нашлось места. — А куда им сейчас с двумя детьми идти? Ты должна понимать, — говорила мама. Я, честно говоря, не понимала, но и в конфликт вступать не хотела. Решила, что за те три года, пока сестра будет в очередном декрете, у меня появится возможность закрепиться в городе, разобраться в своей жизни. А может, и вовсе решить, что хочу уехать и начать всё заново в другом месте. Я начала откладывать деньги на собственное жильё. План был простой: когда Рита выйдет из декрета, поговорить с ней и предложить выкупить мою долю в квартире. Всё равно они с мамой прекрасно уживаются вместе, а для меня эта квартира давно перестала быть домом. Но не прошло и полутора лет, как сестра заговорила о третьем ребёнке. Тогда я окончательно поняла: этот процесс может продолжаться бесконечно. Решила не откладывать и подняла вопрос о своей доле. Реакция оказалась резкой. Мама и сестра восприняли разговор в штыки, будто я посягаю не на своё, а на их собственность. — У нас нет таких денег, чтобы выплатить тебе твою долю, — заявила сестра, а мама только согласно кивнула. Тогда я предложила другой вариант: продать квартиру целиком и разделить деньги поровну. В этом случае каждый остался бы при своём и мог бы решать свои жилищные вопросы самостоятельно. Но Рита тут же закатила истерику...