В родильное отделение сначала вошёл Маринкин живот, а потом уже и она сама.
В родильное отделение сначала вошёл Маринкин живот, а потом уже и она сама. — Куда мне? — спросила она у женщины, сидящей за медицинским постом. — Та-ак, — протянула работница отделения в белом халате, остановившись перед третьей палатой. — Давай сюда. Неуклюже переставляя ноги и напоминая утку, Нефёдова доковыляла до конца палаты и кинула пакет на кровать у окна. — Это место занято, вот вещи уже стоят, — показала соседка напротив. — Ничего, теперь тут стоят, — Марина с лёгкостью переставила пакет и сумку на соседнюю кровать. — Ой, а я у окна хотела, — белокурая молоденькая женщина захлопала ресницами, когда вошла в палату и увидела на своей кровати раскладывающую вещи соседку. — Мне куда показали, туда и лягу, — отбивая желание спорить, громко произнесла Марина, даже не взглянув на белокурую женщину. Схватки давали о себе знать всё чаще. Марина старалась не обращать на них внимание. Давно забытые ощущения сами собой наполняли живот невероятной радостью. Сына и дочь Марина очень хотела, дети были запланированными. И ходила она обе беременности так легко, что забывала о своём положении. А сейчас... Дочь поступила в университет в другом городе, сын ушёл в армию. Выросли дети и вот-вот выпорхнут из гнезда. Вот только, кажется, можно вздохнуть полной грудью, но и муж решил круто изменить свою жизнь. Пять последних лет он ездил в долгосрочные командировки. Раз в год приезжал на три месяца в отпуск и вновь уезжал. А в этот раз при отъезде сообщил, что не вернётся, другая у него там.