— Девочка, у тебя крыша сейчас совсем отвалится.
— Девочка, у тебя крыша сейчас совсем отвалится. Лида подняла глаза на незнакомого мужчину, прижала к груди игрушечный домик и ничего не ответила. Семён тогда сидел в больничном коридоре и ждал, пока хирург посмотрит его руку. В селе он неудачно задел ладонь болгаркой, медсестра настояла, чтобы съездил в районную больницу. Напротив кабинета на пластиковом стуле сидела худенькая девочка в спортивном костюме. Возле неё лежал деревянный домик с перекошенной крышей. Семён показал на игрушку. — Дашь посмотреть? Лида некоторое время изучала его, потом протянула домик. В кармане куртки у Семёна нашлись складной нож и кусок проволоки. Минут через десять крыша снова держалась. — Не завод, конечно, но жить можно. Девочка провела пальцем по месту ремонта и впервые чуть улыбнулась. Медсестра, наблюдавшая за ними, позже объяснила, что Лиде семь. Несколько месяцев назад машина, в которой они ехали с матерью, попала в аварию. Мать погибла. Девочка выжила, долго лечилась и после случившегося перестала говорить. — Голосовые связки целы, — сказала медсестра. — Врачи считают, что причина психологическая. Родных, готовых забрать, пока не нашли. Семён кивнул и уехал. Через неделю зачем-то снова оказался возле больницы. Сам себе объяснил, что нужно показать руку. Руку посмотрели за пять минут. После этого он ещё час сидел с Лидой и ремонтировал крошечную дверцу домика. Потом стал приезжать по воскресеньям. Лида общалась записками. Сначала писала только самое необходимое: «вода», «не хочу», «домик принеси». Потом появились вопросы. «У вас есть кошка?» Семён написал на обратной стороне: «Нет. Есть соседский кот, который считает мой дом своим». Лида засмеялась беззвучно. В следующий раз Семён привёз фотографию рыжего кота на своём подоконнике. Так продолжалось несколько месяцев. Когда социальный работник однажды спросила, кем он приходится ребёнку, Семён ответил: — Никем. И это слово ему не понравилось. Ему было шестьдесят два. Жена умерла девять лет назад. Собственных детей у них не было. В селе Семёна прозвали Бирюком: жил один на краю, в гости почти не ходил, на праздниках долго не задерживался. Если соседям нужно было сварить калитку или починить насос, помогал, но разговоров не любил. Поэтому, когда он впервые сказал, что хочет взять Лиду к себе, на него посмотрели очень внимательно...