Дундо Олег Павлович
Дундо Олег Павлович 📝 Какие воспоминания у Вас остались о блокаде? Что сказать о блокаде… Иногда кажется, что лучше ее не вспоминать… Война для нашей семьи началась неожиданно. В первое время была уверенность, что все быстро кончится, что мы им «надаем по шапкам». Это, конечно, было детское восприятие. Но довольно скоро стало ясно: все покатилось под гору. Прежде всего начались проблемы с питанием — постепенно, но очень быстро. Я тогда уже перешел во второй класс. Занятия начались в сентябре, правда, в бомбоубежище. Продлилось это примерно месяц, а потом с продовольствием стало совсем плохо — начинался голод, и занятия прекратились. Самый страшный год — это, конечно, зима 1941-1942 гг. Как мы ее пережили — трудно сказать. У меня был маленький брат, 1940 года рождения, и осенью я еще мог ходить за продуктами для него. В ноябре недалеко от пожарной станции на 4-й Советской, где мы жили, я упал и сильно ушиб ногу. Началось воспаление, и до января я практически находился без сознания. Как в это время родители справлялись с нами — трудно сказать, но справлялись. Голод был нещадный — 125 г хлеба на человека. Эту зиму нам удалось пережить, как я понимаю сейчас, благодаря одному случаю. Двоюродный брат моей мамы работал на фабрике и принес нам моток сыромятного ремня — от трансмиссии. Думаю, именно этот моток сыромятины и позволил выжить всей семье. В 1942 году, ближе к осени, в августе нас эвакуировали. К тому времени было уже немного легче — весна, лето, лебеда, трава… Сначала нас хотели отправить в Астрахань, но когда эшелон дошел до Горького (ныне Нижний Новгород), стало понятно, что и Астрахань уже под угрозой. Тогда поезд пошел дальше, на восток, насколько было возможно. В итоге мы оказались на Алтае. Там с конца 1942 года и провели всю остальную войну. А осенью 1945 года по вызову мы вернулись в Ленинград. Жизнь продолжилась. Я считаю, довольно удачно: специальность, которую я выбрал после школы, оказалась интересной, удачной, приносила не только заработок, но и творческое удовлетворение. В общем, вот такая история. 📝 Олег Павлович, а после блокады Ленинград быстро отстраивался? Нет, конечно, не быстро. Фактически в моей жизни было три периода голода. Первый — начало войны, зима 1941-1942 гг. Второй — в эвакуации. Отец по здоровью не подлежал призыву, поэтому эвакуировался вместе с нами, но уже на месте его мобилизовали в трудармию. Такие организации направляли людей туда, где не хватало рабочих рук. Следующая зима, с 1942 на 1943 год, получилась очень тяжелой: мы с братишкой (он выжил) остались на руках у мамы в совершенно чужом месте. Снова пришлось очень туго. Этот голод, конечно, был не таким, как в Ленинграде, но все равно тяжелым. Его удалось пережить потому, что на Алтае падал скот, и можно было добыть внутренности, потроха. Зимой приходилось ходить через горы к местам, где это удавалось получить. Так и выжили. Потом уже началась обычная эвакуационная жизнь: школа, учеба. Мне удалось не пропустить второй класс — я сразу попал в третий. В 1945 году мы вернулись в Ленинград. Здесь тоже было непросто: карточки, проблемы с жильем — нашу квартиру за время отсутствия заняли другие люди. В общем, масса хозяйственных трудностей. Но это был уже совершенно другой мир. Поскольку войны не было, все были довольны, и каждый год ждали известий о понижении цен на продовольствие. 📝 Как Вы выбрали профессию? После окончания школы поступил в Горный. Хотел стать летчиком сначала. Но так сложилось, что это сделать не удалось. Я подумал: "А что к небу ближе? Горы! Пойду в Горный". Окончил Горный. И до сих пор пока еще тружусь. Оказывается, актуально, потому что вот сейчас надо будет закончить книжку «Основы морской геологии». Интервью провел: Алексей Голосной Текст подготовила: Анастасия Константинова