Один импозантный красивый мужчина зашел в метро. Машину в сервисе оставил. Высокий, пре...
Один импозантный красивый мужчина зашел в метро. Машину в сервисе оставил. Высокий, прекрасно одетый, привлекательный мужчина. В вагоне было многолюдно. Этот Дмитрий Сергеевич, - предположим, - стоял и держался за поручень. И смотрел на девушку. Девушка в белом платьице, очень симпатичная. Сидит перед ним, поправляет русые густые волосы, читает что-то в телефоне. Вот голову подняла. Встретились взглядом. И Дмитрий Сергеевич улыбнулся; особой улыбкой знакомства. Эта улыбка женщин всегда сражала наповал! Искорки в чуть прищуренных глазах, взгляд романтический, уголки губ приподняты слегка… Девушка отреагировала. Немедленно встала и сказала: «Садитесь, дедушка!» Это был позор и удар. Все видели и слышали. Раз. И прекрасного, привлекательного мужчину девушка ошибочно приняла за старика. Два. Это глупая ошибка, заблуждение, анекдот какой-то. Дмитрию Сергеевичу всего-то… Он моментально вспомнил, сколько ему. А в темном стекле вагона увидел свое отражение. Мда. Он понял. И сказал тихо: «Спасибо», сел, чтобы не привлекать внимания к сцене. Да, девушка вполне могла быть его внучкой. Ему шестьдесят семь. Он пожилой. Старый, если смотреть глазами юных. Старый седой человек в старомодном костюме. Почтенное ископаемое, как писал Марк Твен. Которое не понимает своего древнего возраста. Он сидел, совершенно раздавленный пониманием. И всей ситуацией. Он словно одряхлел на глазах, потерял силы. Он старик. И чувствовал себя стариком, нелепым и комичным. Как герой водевиля. Ещё минуту назад он был молод, полон сил, красив, интересен! А теперь превратился в того, кем был на самом деле. Дмитрий Сергеевич понурил голову и старался ни на кого не смотреть. Пока не раздался скрипучий недовольный голос прямо над головой: «Расселся и сидит! Что глаза-то отводишь, уступи место пожилому человеку!» Да-да, это к превращенному в старика Дмитрию Сергеевичу обращался старик. Настоящий. Весь в морщинах, с выцветшим пухом на голове, с палкой. Может, лет девяносто этому старику. Который мечет молнии взглядом, хмурит седые брови и отчитывает Дмитрия Сергеевича. И требует уступить место! Может, старичок уже плохо видел. Даже скорее всего почти не видел. Линзы очков как бутылочные донышки… Он назвал Дмитрия Сергеевича нахальным юнцом и молодым хулиганом гневно и ошибочно. И Дмитрий Сергеевич вскочил! Радостно вскочил и суетливо уступил место, - «Садитесь, дедушка!» Дедушка сел. Пробурчал: «Вот так-то лучше! Распустилась молодежь!». И палкой ощутимо ткнул по ноге Дмитрия Сергеевича. Чтобы помнил, как надо себя вести со старшим поколением. И молодость вернулась! Спина распрямилась. Заблагоухал снова одеколон. Костюм заиграл искоркой. И глаза заискрились. И прекрасная дама лет шестидесяти загляделась на импозантного мужчину. На Дмитрия. Который улыбнулся в ответ. Но не улыбкой ловеласа; искренней доброй улыбкой товарища. Ровесника. Просто человека… Пока можешь кому-то уступить, дать от души, помочь, - ты ещё полон сил. Пока есть те, кто старше, ты моложе. Пока есть те, кто слабее - ты сильнее. Вот так возвращаются силы. Когда можешь уступить и дать. А некоторые ухватки лучше оставить. Вот они точно смешны и неуместны. Будь сильным. Будь великодушным. И сохранишь молодость. Так думал Дмитрий Сергеевич. Он спешил домой, скоро дочь прилетит в гости с внуком. Надо машину из сервиса скорее забрать и поехать встречать. Истосковался. Одному плохо. Он уж пятнадцать лет один, жена покинула этот мир. Но есть ради кого жить. И есть тот, от кого не обидно и не страшно слышать «дедушка»… А это и есть счастье. Смысл. И незачем расточать заманчивые улыбки девушкам в метро. Лучше уступать место настоящим старичкам. Так сохранять молодость… Анна Кирьянова Внутренний мир