Отрывок из блокадного дневника Мэри Рид. — 24 июля 2026 г. в 09:39:00.277

Отрывок из блокадного дневника Мэри Рид. 27 января 1942 года Я должна писать, чтобы забыть про голод. Я попыталась убедить себя, что это всё чисто психологическое. И в большой степени так и есть. Угрызения совести – не больно. Я справилась с ними в ту ужасную ночь 10 января. Отец Герты умер в бомбоубежище в один день со своим братом Исааком. Снова за ней пришла мать, чтобы переодеть их в чистое. Герта в любом случае пришла бы, но её мать не могла подождать. Нужно было прийти и утащить её, хотя единственное, что Герту поддерживало -– это наши встречи здесь. У нас хотя бы осталось немного кофе, а я нашла швабру и ещё какие-то вещи, чтобы развести огонь. И вот притащилась эта старая тряпка и ноет о своих бедах, когда Герта принимает их на свои плечи как есть. Вот тебе мать. Помогает лечить свою больную дочь. Я сказала ей замолчать. Герта уже была в слезах от её настойчивых стенаний. Смогла она замолчать? Не в этой жизни. Снова началось. Я закричала на неё, чтобы она заткнулась. Она не смогла. Я сказала ей убираться. Она сидела. Я кричала. Затем я сказала, что я не дам ей брюки Джона для Исаака, если она не уберётся сию же секунду. Это подействовало. Она ждала в коридоре, пока Герта допивала кофе. Мы ей тоже дали немного. Я была слишком расстроена, чтобы быть практичной. Герта сказала, что вернётся через час с небольшим. У неё сильно опухла стопа. Она уже была готова сломаться от всех бед, но не сломалась бы, если её мать оставила бы её в покое. Мне нужно было сказать Герте оставить карточки. Мне нужно было предвидеть возможность, что она не вернётся. Ей карточки были не нужны. Она их просто хранила в муфточке. И она не вернулась. И на следующий день тоже. И у меня не осталось хлеба. Во второй половине дня меня накрыло. Я по-прежнему жила в моей груде одеял, накрывшись ими с головой, свернувшись, как эмбрион в утробе. Мне слишком холодно, чтобы высовывать голову. Я слишком слаба, чтобы передвигаться. И начались ритмические сокращения мышц живота. Я начала анализировать это чувство. Боли не было. Только одно всепроникающее чувство – злость. Гнилое настроение, переходящее в ярость к Герте. Как она могла так со мной поступить? Если ей было слишком плохо, чтобы прийти, почему она не могла прислать мне карточки? Она знает, что мне нечего есть. Конечно, послать кого-то в эти дни не так просто. А её мать, наверное, радуется, что я голодаю, после того как я её выставила за дверь. Будь они прокляты. Попробовать пойти к ней самой? Нет, Герта точно кого-то ко мне пошлёт и мы разойдёмся. Нужно быть терпеливой. Я себе много раз говорила, что я могу долго протянуть после тех котлет. Один день без еды меня не убьет. Сколько дней в жизни я была без еды? А вообще такое было? Не помню. ... Готовим к изданию на русском языке блокадный дневник Мэри Рид. Это будет первый блокадный дневник, переведенный с английского языка.