Дедушка на даче, разливая по рюмочкам свою наливку: «Поставил новую сливянку, надо сроч... — 24 августа 2026 г. в 14:38:46.349
Дедушка на даче, разливая по рюмочкам свою наливку: «Поставил новую сливянку, надо срочно прошлогоднюю допивать!» - Как допьешь, сразу спать ложись! - ворчливо заметила бабушка. – К детям на поляну не ходи! - Ой! Это ж какая хохма была! – обрадовался дедушка и стал рассказывать: «Прихожу я надысь к ним на волейбольную площадку. А Маруся кричит: «Деда, хорошо, что пришел! Неси лестницу! Мы мяч к дяде Васе на участок закинули!» А у Васи там забор – во! И сам уехал куда-то, калитка на замке. Притащил я лестницу, наша Маруся собралась за мячом лезть, я ей говорю: - Ну-ка, стой, кто мяч туда запулил? - Егорка. - Вот, пускай Егорка и лезет! - Да он корявый, убьется еще! - Че это он убьется? Ему сколько лет? Двенадцать? Вон какой пацан здоровый, тебя на голову выше! Пускай лезет. А Егорка этот – без слез не взглянешь. Тощий и лохматый, как овчарка южнорусская. Малость взбледнул, но полез. Я снизу лестницу держу, страхую альпиниста бесстрашного. Он до верха долез и всё, бесстрашие закончилось! Я говорю: «Че застрял? На ту сторону перепрыгивай!» А он никак. Маруся говорит: «Давай я!» Лиза кричит: «Нет, я!» Другие там девочки тоже через забор рвутся. Я удивляюсь: «Че за пацаны пошли такие негибкие? У Егора брат-близнец, Никитка, пускай он тогда лезет!» Никитка вроде не такой корявый? Егорка вниз спустился с облегчением, а Никита – наоборот, в гору полез. Кое-как он там через забор ноги свои перекинул, сидел-сидел наверху, с духом собирался, прыгнул наконец! Слышим треск. Шорты порвал! Етить-колотить! «Не новые, хоть, шорты?» - интересуюсь. «Нет», - отвечает обиженно. Ну, слава богу. Стал мяч искать, а стемнело уже - найти не может. Слепой, что ли? Ходит там, бродит неуверенно, руками кусты раздвигает, телефоном светит. Маруся на лестницу вспорхнула, сразу мяч увидела: «Вон он лежит, в другой стороне!» Ладно, взял, перекинул. А как обратно-то? Мы ему лестницу с ребятишками подняли, на ту сторону перевалили. Он ее там приладил, полез. На верху опять заминка. Да что ты будешь делать! Сидит, трясется, как тойтерьер, и глаза такие же, навыкате. Смех и грех. Кое-как мы его, значит, скоординировали, спрыгнул к нам, малахольный. Хотел я ему руку пожать за взятие бастилии, а он жалуется: «У меня крокса одна слетела!» Смотрим, действительно, с той стороны забора крокса его валяется, 43-го размера! Я его спрашиваю: «Ты в кого, Никита, такой способный?» «В папку, наверное!» - отвечает задумчиво. А я его папку хорошо знаю – нормальный мужик, на границе служил. Отдохнула, видать, природа! Маруся палку длинную подобрала, Никите протягивает. «Зачем? – мальчонка удивляется. – Дедушку твоего огреть?» - Ты дурак, Никитка? – внучка моя этого якудзу по-доброму так спрашивает. – Палкой сквозь забор кроксу свою подцепи, да и вытянешь! Какое там «подцепи», когда у человека руки оттуда же, откуда и ноги выросли. В общем, Маруся сама его шлепанец достала. А лестницу так с той стороны и оставили. Надо будет завтра к Васе сходить, забрать… - Только сам иди, без наливки! – предупредила деда бабушка. - Как это без наливки?! Прошлогоднюю допивать надо. Зря я что ли лестницу туда тягал, когда Маруся и так бы через забор перемахнула?