У всех, наверное, есть такие воспоминания, как сокровища. Они связывают участников былы...
У всех, наверное, есть такие воспоминания, как сокровища. Они связывают участников былых событий крепче самых прочных уз. Каждое лето нас с Асей отправляли в далекую сибирскую деревню к бабушке и дедушке. Ася – это моя двоюродная сестра. Она художница. Живет в Питере. Последний раз мы виделись 16 лет назад. А на прошлой неделе она проездом была в Москве, и мы встретились. Это трудно, когда видишься так редко, потому что не знаешь, о чем вообще говорить. Нет, мы регулярно созванивались и делились новостями, но это не то. Совсем не то, что вживую: смотреть друг другу в глаза, замечать мимолетные улыбки и лучистые морщинки. Вспоминать, какими яркими были эти глаза много лет назад и с каким восторгом смотрели они когда-то на банку с рыбками. Вы когда-нибудь ловили рыбу банкой? Литровые банки были в страшном дефиците, тем более, с крышкой! Каждая на пересчет и попробуй только не верни, когда съешь варенье. Бабушка отмывала их до скрипа и хранила в высоком деревянном шкафу. Мы с Асей кое-как выцыганили себе одну баночку. Обещали завалить весь дом рыбой. Дедушка острым ножом вырезал в центре полиэтиленовой крышки треугольник. Мы прочно обмотали горлышко длинной пеньковой веревкой и засунули внутрь банки корку белого хлеба. Около десяти вечера, когда на речку опустился туман, тихо, как индейцы, мы приблизились к деревянным мосткам на берегу. Днем на этих мостках ведрами черпали воду, полоскали белье, купались. Вечером было тихо и как-то особенно хорошо. Солнце уже закатилось, землю обняли сумерки, и лишь живописное облако светилось розовым в ультрамариновой вышине. Я аккуратно зачерпнула воды в банку и стала медленно опускать ее за веревочку на дно реки так, чтобы, во-первых, не кокнуть о камень, во-вторых, чтобы треугольная дырка смотрела против течения. Тогда рыба заплывет в банку за хлебом, а обратно выйти не сможет. Асе было семь, мне девять. Мы договорились, что поставим банку и сразу же уйдем, чтобы не спугнуть рыбу. И удачу. Нам очень хотелось наловить столько рыбы, чтобы накормить ею всех до отвала, хотелось стать настоящими добытчицами. Как только рассвело, мы с сестрой рванули на речку. Я благородно позволила Асе вытянуть из воды банку – она была полным-полнешенька! Темно-серые рыбки, увеличенные стеклом, казались огромными. Тогда мы всю рыбу называли мУльками. И только дедушка различал наших малявок по именам: харюсок, елец, ленок, пескарик. Он долго чистил рыбешек на своем слесарном верстаке на улице под навесом, несмотря на бабушкины вопли: «Да отдай ты их собакам!» Дед поджарил наш улов на большой сковородке, залив яйцом. Я никогда, никогда в жизни не пробовала ничего вкуснее. Мы проговорили с Асей до позднего вечера, обсудили детей и мужей, отпуска и работу. Когда пришла пора расставаться, Ася посмотрела куда-то мне за спину и сказала: «Такое облако розовое, совсем как тогда…» И на ресницах у нее задрожали слезы, а я сразу же поняла, о каком облаке речь. Такие воспоминания называют бриллиантовыми. О них не принято болтать на каждом углу, да и разве объяснишь чужому человеку, каково это - стоять босыми пятками на выбеленных солнцем досках и, дрожа от нетерпения, вытягивать из воды за веревку банку, полную рыбы.