Борового. Его взгляд выражал укоризну. Придавая укоризне эмоциональный характер, он то ... — 19 июня 2026 г. в 03:03:01.704
Борового. Его взгляд выражал укоризну. Придавая укоризне эмоциональный характер, он то поднимал брови, то опускал. Иногда поднимал брови по очереди. Иногда в определенном порядке, используя азбуку Морзе. Гриша был непривычно многословен. Из молчуна он превратился в болтушку. Из его сжатого гузкой рта не раздавалось ни звука. Но мы всё слышали. Гриша говорил Боровому: - Борис Яковлевич, дорогой Борис Яковлевич. Я призываю вас… Нет, я умоляю вас покинуть этот город на месяц, а лучше на два. Пусть засохнут раны и отвалятся струпья. Пускай за суетой будней память растворит ваш образ как дымку. Я имею в виду: уезжайте лучше на тот срок, после которого у нас возникнет необходимость познакомиться... - Ну, ты как? - прозвучал безусловно риторический вопрос Паши Цикалкина. - Даже не знаю, как так получилось, - признался Боровой, ковыряя носком кеда грунт. – Вот же мяч. Вот – нога. И надо же… Ц, ц, ц. Как мне стыдно. - Я не тебя спрашиваю. Гриша молча пожал плечами. Мы расслабились и опустили руки. Он услышал вопрос, это уже было хорошо. - Гриш, так даже лучше, - сказал инженер Андрюха. – Театр, ресторан… Чего метаться туда-сюда? Сидишь себе в кресле, рассказываешь ей анекдоты. Никакой суеты. Уверенность во взгляде. Женщины это любят. Нащупав в кармане трубку, Гриша её медленно, словно боялся разбить, вынул. - Это же не в политсию? – напрягся Боровой. Гриша произнес в трубку таинственным шёпотом: - Сегодня не получится… Я что-то недомогаю… Хорошо, в субботу… Как это точно – недомогание. Не домогается мужчина, и всё. Нет пока желания. Но в субботу точно будет хорошо.