до того, как та открылась. — 29 июня 2026 г. в 03:01:00.966
до того, как та открылась. Домой покойный Ермолаев прибыл в гламурном розовом медицинском костюме и женских сланцах. Судя по всему, его не ждали. И опять какой-то скот щиток расковырял... Отнеся отчего-то потерявшую сознание жену из прихожей в спальную, он взял отвёртку. Вернулся на площадку и стал заковыривать всё обратно. Принесшая соболезнования в квартиру Ермолаева председатель УК держала поручень лестничного пролета долго. Потом не выдержала и произнесла с драматизмом Комиссаржевской: — Ермолаев, а мне сказали, что тебя потеряли… — Чего врать-то? — пробурчала штатная единица товарищества, прикручивая что-то на своё место. — Потеряли… Я с восьми на заявках! Упрямая мажордом добралась до Ермолаева, рассмотрела его спецовку и добавила: — Говорили, мол, током тебя убило, дескать… Ермолаев выпрямился и выглянул из бойниц полуприкрытых век со снисходительно иронией. — Меня? Дескать, током? Смотрите сюда и не говорите, что не видели... Через двадцать минут электрика Ермолаева упаковывали в чёрный мешок двое молчаливых молодых людей. Сначала не хотели упаковывать. Их что-то останавливало. Они что-то вспоминали. То ли адрес, то ли профиль. То ли чёрные, разведенные указательный и средний пальцы покойного. Потом всё-таки вжикнули молнией и унесли. Старшая по подъезду хотела было пуститься по второму кругу, но ей напомнили. В восьмом часу вечера Ермолаев, одетый в голубой врачебной костюм, прошел вдоль стены дома до подъезда. Докурил резкими затяжками сигарету и вошел в подъезд. Уже там, на первом этаже, допил бутылку портвейна, поднялся на свой этаж и позвонил в свою дверь. — Опять вставлял?! — причитала, бегая по кухне с полотенцем в руках, жена Ермолаева. — Сколько можно? Людям как в глаза смотреть?! Ермолаев, вымытый, с причесанными влажными волосами сидел за столом и светлым взглядом смотрел в окно. Он ел котлетку, держа её в руке, и смотрел туда, где сходились в алую полоску темнеющий небосвод и крыши домов…