весты: — 30 июля 2026 г. в 04:54:42.765
весты: - Что он сказал? - Я думаю, - ответил тот, еще находясь под впечатлением от песни и поднимая голову так, чтобы нечаянно не проронить слезу, - он сказал, что впервые видит красоту гор и даже на родине не вдыхал такой чистый воздух. - Что он сказал? – спросил француз переводчика. - Он говорит, что впервые видит красоту гор, - ответил ему Тукашвили, задумчиво потирая висок. – Странно. Он здесь, кажется, на бензовозе работает… - Тукашвили присмотрелся к французу. - Я прошу прощения… Я вас где-то видел, а вспомнить не могу... - Что говорит наш переводчик? - спросил второй француз сидящего неподалеку старика с седой бородой. - Резо, - сказал старик с седой бородой переводчику, - расскажи им о наших обычаях. - Что он сказал? – спросил француз у Тукашвили. - Какой обычай? – спросил Тукашвили старика. - Говори со мной по-грузински! - Обычай? – спросил француз. - Какой обычай? - Он спрашивает, какой обычай, - перевел Тукашвили старику. - Любой, - ответил тот. - В Кахетии, - сказал Тукашвили, придвигаясь к французу, - есть обычай. Если с джигитом разводится жена, он становится опозоренным. – И Тукашвили сделал рукой жест, обозначающий решительное отторжение. - И никто на нем потом не женится... – Тукашвили подумал. - Что я сейчас сказал? Но тут встал певец и снова запел. Он пел о чабане, храбро спускающем стадо в долину. О том, что дома его ждет молодая жена и сын. А когда сын подрастет, он будет брать его с собой. Из дома выбежал отец невесты и трижды выстрелил из винтовки. Французы побледнели. - В Кахетии, когда отец выдает дочь, он на свадьбе трижды стреляет в воздух, - объяснил Тукашвили еще один обычай и медленно выпил. После одиннадцатого тоста всем налили молодого кахетинского. Блюда с мясом и зеленью менялись чаще, чем это требовалось. - Господин Тукашвили, - сказал один из французов. – Мы уже не можем есть. Но если мы можем незаметно не есть, то незаметно не пить мы не можем. Нам нужно как-то решить эту проблему. Потому что пить мы уже не можем больше, чем не можем есть. - Что он сказал? – спросил мужчина с седой бородой, обращаясь к Тукашвили. - Хороший вопрос, - признался Тукашвили. – Кажется: его отец работает поваром. Старик одобрительно покачал головой. Тукашвили подумал и добавил: - Должен сказать, пока еще помню. Утром у них рейс из Тбилиси в Париж. - Мы будем пить и веселиться всю ночь, - пообещал старик. – А пока расскажи им про наши обычаи еще. Тукашвили приобнял француза и сказал: - В Грузии есть такой обычай: если мужчина на свадьбе отказывается от вина, значит, он пришел в дом врага. Вы догадываетесь, к чему я веду? - Нас убьют? - Ну, более-менее. После пятнадцатого тоста один из гостей заметил, что переводчик Тукашвили и двое его друзей напоминают скорее мертвых чем живых. И тогда старик с седой бородой, глядя на лежащего Тукашвили, неодобрительно покачал головой. И велел женщинам собрать немного еды на два дня. И наполнить десять козьих бурдюков молодым кахетинским вином. Потому что дорога до Тбилиси не близкая. И гости понесли французов в аэропорт Тбилиси. Стреляя в воздух, танцуя за здоровье молодых, произнося тосты в их славу и чествуя уставших. Потому что такой обычай.