рукав официанта. Они пили втроем молча и сосредоточенно. — 17 сентября 2026 г. в 07:07:54.639
рукав официанта. Они пили втроем молча и сосредоточенно. - Сэ вотр фам? – справился быстро хмелеющий аккордеонист. - Он спросил, что вам угодно, – перевел для баронессы поручик Белкин. - Вообще, он спросил, не ваша ли я жена. Поручик, а слышали бы вы, как она поет… Поручика встрянуло до сапог. Он даже услышал, как отстегнулась правая шпора. Допив, поручик Белкин дожидался, пока допьет уже находящийся в состоянии столбняка француз. Дождавшись, похвалил его шлепком по плечу. Приглашенный за большие деньги из Парижа аккордеонист вылетел в окно, оставив инструмент в зале. Женские крики разрезали тишину помещения. Проснулась старуха Лаваль и закричала как сова: «Эн авон, ля мюзик!». Заглушая звук падения аккордеониста на карету, грянул оркестр. Все бросились к окну. Вперед всех успел одноногий генерал Троерукин. Выбравшись из каркаса разломанной кареты, аккордеонист стал отрабатывать большие деньги. - Жё вьен вер ву! – закричал он, простирая руки к окну. - Ан моман! – отозвался поручик Белкин и отправил ему аккордеон. Пронзив всех невыносимой тоской, аккордеон накрыл музыканта и вбил его в карету. - Какого хера вы делаете, поручик?! – вскричал генерал Троерукин. - Он попросил инструмент! - Он сказал – я иду к вам! Как на французском «прекратить огонь» - помнишь?! - Нет. - А я помню! – сказал генерал, подпрыгивая, чтобы удержать равновесие. – На вашем французском оно означает – «батарея, огонь!». Сукин кот! Гости уже стремительно спускались по лестнице. Молодые были уже подле кареты. - Да что ты будешь делать! – сказал поручик Белкин и схватился за голову, ударившись рукой обо что-то тяжелое. Внизу снова раздался грохот. Белкин, генерал Троерукин и баронесса Штольц выглянули в окно. Под ним рядом с каретой лежал в праздничном сын купца Соскина. Он был не причесан и покрыт землей как после взрыва. Рядом с ним голосила молодая. В зал вбегали полицейские. Генерал Троерукин запрыгал к своему креслу. - Ан моман! – остановила их баронесса и посмотрела на поручика Белкина. Баронесса была серьезно выпимши. – Да, зять? - Да, маман… На Неве начинался ледостав. Тянуло холодом. Молодого сводили в баню и продолжили. Французский аккордеонист выводил виртуозные пассажи. Подняв воротник шинели, поручик Белкин ехал в дом баронессы Штольц с букетом.