Осень продлила себе полномочия
Осень продлила себе полномочия У московского октября есть удивительное свойство. В последние теплые недели он вдруг становится щедрым на свет, словно знает, что скоро его будет совсем мало, и спешит раздать все, что осталось. Деревья, мимо которых все лето ходили не глядя, теперь сами притягивают взгляд. Одни сразу вспыхивают, другие желтеют понемногу, с краев, будто еще примеряются. Листья, кружась в вальсе, падают на брусчатку, на скамейки, на плечи прохожих, и никто не торопится их стряхнуть. В такие дни на улицу горожане выходят без веской причины. Даже те, у кого впереди дела и встречи, невольно сбавляют шаг. Город на время словно отпускает всех из привычного расписания. Белочка тем временем не теряет времени: прыгает с ветки на ветку, собирая запасы на зиму. А орех, оставленный в кормушке, – чем не готовый обед? Берем, как говорится! Если присмотреться, люди делают почти то же самое. Они собирают теплые дни и откладывают их куда-то далеко в память, чтобы потом, в декабрьских морозах, достать оттуда и этот свет, и шорох листьев под ногами, и прогулку, которая затянулась на весь вечер. Такая осень всегда недолгая. Хватит одного холодного дождя и пары ветреных ночей, чтобы деревья опустели, а небо затянуло тучами до самой весны. Пушкин признавался, что поздняя осень мила ему «красою тихою, блистающей смиренно». Пожалуй, именно эту негромкую красоту и хочется унести с собой в зиму вместе с последним солнцем. Москва, похоже, и сама это понимает и пока не жалеет для горожан ни света, ни красок. Фото: Александр Троепольский / ВЗГЛЯД