«Мне важно быть для сына примером достойного человека».
«Мне важно быть для сына примером достойного человека». Житель Брянска Андрей Швыркин смог вернуться в зону СВО даже после первого тяжелого ранения и продолжить службу сапером. А. Ш.: Осенью 2023 года ночью разминировали точку эвакуации. 12 боеприпасов я снял, 13-й сработал прямо под щупом. Потерял один глаз, второй тоже зацепило, осколочные по всему телу… ВЗГЛЯД: После ранения и госпиталя уволили из Вооруженных сил по категории «Д»? А. Ш.: В госпиталь попал, но уволен не был. ВЗГЛЯД: Врачи ведь должны были вас комиссовать по состоянию здоровья. А. Ш.: Не должны, но могли, да. Но мне в тот раз удалось их переубедить. Просто сказал: надо, очень надо обратно на фронт – и мне поверили. Потому что – кто же ведь, кроме нас? Вернулся, правда, уже не в свою часть, а в другую, где как раз не хватало специалистов моего профиля. И правильно сделал, что вернулся, потому что еще полгода удалось провоевать, и вполне эффективно. Но все-таки накрыло меня второе ранение… ВЗГЛЯД: Опять мина? А. Ш.: Мина, хоть и совсем другая. Весна 2024 года, Волчанское направление, уходил с группой с уже выполненной задачи – и тут вслепую прилетела мина калибра 120 мм. Ничто не предвещало – не было ни разведки, ни пристрелки. Абсолютно случайная мина… Может, противник просто решил край посадки пощупать. У меня – тяжелая контузия, сразу госпиталь. Второй глаз к тому моменту уже почти отказал. И на этот раз уже врачи были неумолимы, военно-врачебная комиссия через какое-то время приняла решение уволить меня из Вооруженных сил по состоянию здоровья. ВЗГЛЯД: Врачам удалось помочь восстановить зрение? А. Ш.: 422-й военный госпиталь в Нижнем Новгороде. Конечно, еще как помогли. В офтальмологии со мной как с малым ребенком носились: и поесть, и попить, и волонтеры заходили, и дети приходили – прекрасное было отношение. А главное – второй глаз мне спасли. Хотя до сих пор периодически прохожу лечение: два раза в год ложусь на поддержку, надо прокапываться, чтобы зрение не ухудшалось. ВЗГЛЯД: А с психологической точки зрения? А. Ш.: Некоторые проблемы были, чего скрывать. До сих пор на стыке сезонов накрывает бессонница. Бывает тяжело на душе, когда узнаю плохие новости про ребят, с кем был рядом. Но к психологу сам целенаправленно я не ходил. Моя главная поддержка – это 14-летний сын, мы с его матерью в разводе, но он мне регулярно звонит: «Пап, ты как, поехали в кино сходим». Заходит ко мне каждый вечер. Мне приятно до слез в такие моменты – доволен как слон. Этот стержень меня держит, мне важно знать, что я могу быть для сына примером достойного человека. А еще помогают, конечно, ребята-товарищи, рыбалка. Да и вообще я считаю, что жаловаться мне не на что. Во-первых, знал, на что шел, а во-вторых, могло быть гораздо хуже. Главное, что где-то наверху решили, что я тут, на Земле, еще для чего-то нужен. Подробнее читайте в интервью для спецпроекта газеты ВЗГЛЯД «Жизнь после боя».