Фосфор — 19 мая 2026 г. в 20:00:03.186
Фосфор Чудесные, волшебные свойства фосфора стали известны нашей дворовой компании довольно поздно. Я иногда думаю о том, какие счастливые люди мои соседи. Ведь попади нам в руки этот дивный элемент раньше, жизнь их, соседей то бишь, стала бы много разнообразней. Правда, уверен, они бы это разнообразие не одобрили. Впрочем, получив некоторое количество белого фосфора в обмен на коньки-снегурочки – кому они нужны летом? – мы тоже кое-что успели. Начали, как водится, с Межбижера. А почему нет? Кто, спрашивается, написал в парторганизацию моего папы гневное письмо с жалобой на то, что папа воспитывает из меня бандита? А кто стукнул на хорошего человека, старика Соломона Герцена, в милицию? Мол, слушает Герцен «Голос Америки» и ему Межбижеру американской пропагандой спать не дает? Ну, Герцен и сам не промах, он, уходя, стал включать на полную громкость передачу «Сельский час». Так что, Межбижер, а они живут стенка в стенку, теперь на всю голову агроном. Ну, да ладно. Герцен Герценом, а наше дело правое. Устройство дворового сортира у нас самое элементарное. Четыре дощатых кабинки, да лампочка аж в двадцать пять свечей на стене. Лампочка, впрочем, удачная. Одна струя из водяного пистолета, и она лопнет. Проверено! Межбижер у сортира клиент преданный и постоянный. - Там ему и место! – говорит тетя Маруся. А она женщина, хоть и старая, за сорок уже, но умная. Не выжила еще из ума, как некоторые! Место так место… Вот зашел Межбижер в сортир, место выбирает. А зачем? Хлопок лампочки за спиной. Он оглядывается. Темно… А на двери кабинки буквы светятся: - Межбижер! Тут твое место вовек! И череп с косточками, конечно. Ну, то, зачем Межбижер сюда пришел, оказалось крайне неактуальным. Вернее, свершилось без усилий с его стороны. Как рванул он из места общего пользования, так и летел, воя, как ракета. - Хорошего человека должно быть слышно! – заметил я. И нарвался. На соседа по имени Камасутренко. Он Межбижера не любит, это точно, но меня просто на дух не переносит. Это взаимно, конечно. Вот этот Камасутренко на меня и вызверился. Мол, стариков обижаешь, а еще пионер… А я стою в белой рубашечке, при красном галстуке – аж противно! – и сандаликом цемент двора ковыряю. Ну, просто Павлик Морозов из их занудных книжек. А сам себе думаю: - Ну, погоди, Камасутренко! Впрочем, зачем годить? Той же ночью и поквитались. Я уже как-то рассказывал, что у Камасутренков имелся огромный черный кот Черчилль. Балбес редкостный, но за кильку в томате душу продаст. Вот я ему обмен предложил – банку кильки за котиарт. Он и согласился. Заработанную банку он честно сожрал и почапал домой. Его мадам позвала ужинать. Ну, пока светло, кот, как кот. А потом… Короче, погасила мадам Камасутренко свет и только они спать собрались, как… Короче, хваленая собака Баскервилей далеко не имела такого успеха у сэра Генри, как Черчилль у четы Камасутренко. Отчасти я их понимаю – вид светящейся оскаленной морды у себя в ногах вдохновения не вызывает. Но зачем так орать? Двор, конечно, с большим интересом прослушал увертюру, исполненную сперва соло мадам Камасутренко, а потом и дуэтом, когда их голоса слились. Весь репертуар четы Камасутренко прослушать не удалось, ибо в хате зажегся свет. Вслед за этим, Черчилль вылетел из окна – и где защита животных? – сопровождаемый удачным матом хозяина. Приземлившись, благо, невысоко, Черчилль ответил хозяину не менее изыскано и пошел ночевать на чердак. А жизнь продолжалась. Я хотел отложить дальнейшие мероприятия на завтра, но дружбан Валька настаивал на «продолжении банкета». - Отберут! – предсказывал он. В принципе, Валька был прав. Старшие ребята еще не пришли с танцев и драки в парке Шевченко. Иначе забрали бы, конечно, наш фосфор. Так что, остатки драгоценного вещества надо было срочно употребить. Оставалось выбрать кандидата, которому можно и стоит доверить остатки нашей драгоценности. А тут и думать не надо было. Ибо слегка затряслась земля, и мы поняли, что идет мадам Берсон. В принципе, иметь с ней дело было себе дороже.