Краковская колбаса — 13 июня 2026 г. в 17:00:03.769
Краковская колбаса Гриша Перцман очень боялся уголовного кодекса. Ложась в супружескую постель, он несколько минут смотрел в потолок, а потом обреченно говорил: — Элла, я все решил. — И что ты решил?- зевая спрашивала жена Гриши Элла Самуиловна.. — Я всё решил, Элла — еще более обреченно говорил Гриша и тяжело вздыхал. — Ну, решил так решил- отвечала Элла Самуиловна. — Ты жестокая женщина, Элла, тебе, что не интересно, что я решил? — Мне очень интересно, что ты решил, Гриша. Мне так интересно, что я даже знаю, что именно ты решил! Ты опять увольняешься с работы, Гриша. — Да! Да, я увольняюсь! Но как я могу работать на текстильном складе, Элла? Ты, что хочешь, чтобы однажды я украл отрез шерсти первого сорта, и меня посадили в тюрьму?! Я твой муж, Элла! Ты хочешь, чтобы я сидел?! — Но почему ты должен обязательно украсть эту шерсть первого сорта, Гриша? Ты ведь спокойно можешь ничего не красть, тем более тебя об этом никто не просит! — Но ведь там все крадут! Даже начальник склада Шефтелевич! Особенно начальник склада Шефтелевич! Ты понимаешь, что я не смогу долго оставаться в стороне? Ты жестокая женщина, Элла! — Но почему ты думаешь, что тебя обязательно посадят? Вашего Шефтелевича никто не садит и не собирается, так почему кто-то должен садить тебя? — Потому что меня посадят. Шефтелевича не посадят, а меня обязательно! Вспомни, в прошлом году в Гаграх, единственный человек, кто едва не утонул в радоновых ваннах, это был я. А электрофорез? Ты слышала, чтобы когда-нибудь кого-нибудь ударило током на электрофорезе? Ты никогда, Элла, не слышала, чтобы кого-нибудь ударило током на электрофорезе! А меня ударило! Ударило, Элла! — Ай, делай, что хочешь, только дай мне поспать!- отвечала Элла Самуиловна и отворачивалась к стенке. а Гриша Перцман еще долго не мог уснуть, тревожно вглядываясь в потолок над кроватью. Наутро Гриша уволился со скалад и поступил в диспетчеры трамвайного депо. Но и оттуда он уволился довольно быстро, в страхе, кто украдет какую-нибудь трамвайную деталь, и его обязательно поймают на проходной. Потом он работал в клубе фабрики имени товарища Орджоникидзе, но и там не смог укрепиться, боясь попасться на краже баяна или скипидара, которым натирали клубный паркет. Потом он работал на картонной фабрике, в продовольственном тресте, управлении службы быта, но нигде не оставался более месяца, боясь уголовного кодекса. И вот, когда он поступил на колбасный завод, то в первый же день не выдержал. Домой он пришел, белый, как стена, в предобморочном состоянии. Зайдя в квартиру, Гриша Перцман закрыл дверь на два замка и накинул цепочку, потом тяжело опустился на табурет и попросил у жены пить: — Элла, всё! Элла, это всё! — Что случилось, Гриша! Ты опять боишься что-то украсть? Так ты вчера уже боялся! И позавчера тоже боялся! Но не переживай, ты так ничего и не украл. У всех мужья люди, как люди, а у меня шлемазл и больной на голову человек! — Элла, ты бессердечный человек! Это всё, Элла! Я уркал колбасу!- выпалил он и залпом выпил целый стакан воды. — Что значит ты украл колбасу?- недоумевала Элла Самуиловна. — Это то и значит! Это то и значит, Элла! Я не смог! Я украл государственную колбасу, и за мной скоро придут!- с этими словами Гриша Перцман вынул из внутреннего кармана половину кольца краковской. — Гриша, может я ничего не понимаю в кражах, но если ты уж пошел на этот скользкий путь бандитизма, то почему только половина?- продолжала удивляться жена. — Не говори этих слов! Я не бандит! Я просто не стерпел! Там все берут колбасу, и я не стерпел! Ты понятия не имеешь, через что я прошел! Я прошел через проходную с охраной! Охраной, Элла! Меня могли арестовать и даже расстрелять! А половину потому. что я пытался скрыть улики и съесть эту проклятую колбасу! — Гриша, тебя никто не расстреляет- спокойно сказала Элла Самуиловна- Если ты когда-нибудь и умрешь, то от инфаркта, который получишь, думая, что ты кому-то нужен. Поц! Ты даже доесть эти улики не смог!