«Родишь мне сына — озолочу!» — бросил бездетный миллионер, швырнув санитарке контракт. ...
«Родишь мне сына — озолочу!» — бросил бездетный миллионер, швырнув санитарке контракт. Она согласилась. Но когда родилась тройня… Папка ударилась о стол так, что стаканчик с остывшим чаем подскочил. Наталья отдёрнула руку от швабры. Мужчина в дорогом пальто даже не извинился — снял перчатку и указал на место для подписи. — Родишь мне сына — озолочу. Операцию твоей матери оплачу уже завтра. Наталья медленно прислонила швабру к стене. Максим Бондаренко знал всё: номер маминой палаты, диагноз, стоимость операции. Четыре миллиона двести тысяч. Он произнёс эту сумму спокойно, словно называл цену вещи, которую уже решил купить. На столе лежал договор о суррогатном материнстве. Лучшие врачи, отдельная квартира, пятнадцать миллионов после родов. А дальше — передать ребёнка и больше никогда с ним не встречаться. За разглашение — штраф, вдвое превышающий обещанное вознаграждение. Наталья задержала пальцы на краю страницы. Максим не торопил. Он уже объяснил, что произойдёт в случае отказа: через полгода ей придётся хоронить мать. Ни угрозы в голосе, ни сочувствия. Только холодный расчёт. Позолоченную ручку она отложила. Достала из кармана халата свою, обгрызенную на конце, и поставила три подписи. — Маме не говорить, откуда деньги. Скажем, благотворительный фонд. Он положил договор в портфель. Всё было оговорено: деньги, обследования, роды и её исчезновение из жизни ребёнка. Наталья снова взялась за швабру, а миллионер направился к выходу. Через одиннадцать месяцев в коридоре перинатального центра Максим уже не был похож на человека, который всё держит под контролем. В тишине попискивали мониторы. Акушер стянул перчатки, и Максим шагнул к нему, готовясь услышать о долгожданном сыне. Но едва врач заговорил, миллионер застыл…