Виктор упрямо не поднимал глаз от кухонного стола, судорожно сминая в кулаке салфетку и...
Виктор упрямо не поднимал глаз от кухонного стола, судорожно сминая в кулаке салфетку и боясь встретиться взглядом с женой. Он долго откашливался, подбирая слова, а потом выговорил глухо, на одном дыхании: — Я люблю другую, Лара, прости. Жить на два дома больше не могу, да и врать надоело. Давай разведемся по-хорошему, без скандалов. Лариса, стоявшая у раковины спиной к нему, даже не вздрогнула. Она посмотрела на мужа с каким-то пугающим, леденящим душу спокойствием. — Хорошо, Витя, — ответила она тихо, и ее голос прозвучал удивительно ровно. — Если по-настоящему любишь — уходи. Удерживать силой я тебя не стану. Но сделай мне один последний подарок. Виктор удивленно поднял голову, ожидая, что сейчас начнется тяжелый разговор о разделе их скромной двухкомнатной квартиры в Торжке или о деньгах. — Какой еще подарок? — буркнул он настороженно. — Лара, у меня сейчас с деньгами туго, сам знаешь. — Мне не нужны твои деньги, — Лариса горько усмехнулась, прижав руку к груди. — Проживи со мной под одной крышей еще ровно тридцать дней. Как обычный, любящий муж. Мужчина облегченно выдохнул. Этот месяц пролетел как один день в странной, непривычной тишине. Лариса оставалась прежней — заботливой, тихой, наполняющей дом домашним теплом. Она каждое утро варила его любимый кофе, пекла пироги, гладила рубашки и встречала его с работы мягкой, задумчивой улыбкой, подолгу всматриваясь в его черты, словно пыталась запомнить его навсегда. Виктор, ловя себя на мысли, что дома ему до безумия уютно, тайно зачеркивал дни в календаре, считая часы до долгожданной свободы. Ровно на тридцать первые сутки мужчина проснулся от звенящей, мертвой тишины в квартире. На обеденном столе, прямо по центру, лежал плотный белый конверт, на котором аккуратным, размашистым почерком жены было написано: «Открой только после моего ухода». Виктор криво усмехнулся, заходя на кухню в одних трусах: — Ну надо же, все-таки устроила прощальный спектакль на дорожку… Он небрежно сорвал клапан конверта, рассчитывая прочесть банальные женские упреки, но уже после первых строк почувствовал, как у него на голове зашевелились волосы, а по спине побежал ледяной, липкий пот. Из конверта посыпались официальные медицинские бланки областной хирургической клиники со штампами «Донорство органов» и строгие выписки из реанимационного отделения. Лихорадочно, сбиваясь и путаясь, Виктор вчитывался в сухие латинские термины. Оказалось, пока он крутил роман на стороне и возил любовницу по ресторанам, Лариса тайно прошла все комиссии и ложилась под нож хирурга. Она отдала свою почку для спасения жизни маленькой тяжелобольной девочке-сироте из местного интерната. А все эти тридцать дней она улыбалась ему через силу, глуша дикую боль горстями таблеток и тщательно пряча под просторными домашними халатами сочащиеся кровью послеоперационные швы, чтобы не связывать уходящего мужа жалостью. У Виктора пересохло во рту, руки задрожали так, что медицинские бланки разлетелись по полу. Он бросился к тумбочке, лихорадочно схватил телефон и набрал номер жены, но механический голос в динамике заученно повторил: «Абонент временно недоступен». И в эту самую секунду в коридоре раздался резкий, оглушительный, настойчивый стук в железную входную дверь... Ставь ❤️ и читай продолжение! Продолжение тут