Человеческий фактор
Человеческий фактор В зале Аналитического центра Интеллектуальной Транспортной Системы всегда пахло озоном и остывшим кофе. Здесь, в стерильном полумраке, город представлялся не бетонными джунглями, а идеальной сетью из светящихся линий. Андрей стоял у голографического стола, вглядываясь в две пульсирующие красные нити, которые неумолимо тянулись друг к другу. Рядом стояла Марина, её лицо, подсвеченное холодным синим светом проекции, казалось бледнее обычного. — Пересечение через девятнадцать минут, — голос Андрея прозвучал глухо в огромном зале. — Проспект Металлургов, эстакада у Старого моста. Там мокрый асфальт, слепой поворот и ограниченный обзор. Над столом парили два полупрозрачных силуэта — цифровые двойники. За первым, «Объектом 74-А», стоял Виктор, водитель рефрижератора. Его фантом пульсировал тусклым оранжевым: система знала, что в 14:00 Виктор пьет крепкий кофе, после чего его реакция замедляется на 0,2 секунды, а склонность к риску на желтый свет возрастает до 87%. Сейчас было 14:04. Второй силуэт, «Объект 12-Б», принадлежал Алине, врачу-анестезиологу. Её фантом горел тревожным янтарным. Алгоритм предсказывал: если она опаздывает на экстренный вызов, она инстинктивно срежет путь по эстакаде, игнорируя предупреждения о скользкой дороге. — Вероятность фатального ДТП — девяносто четыре процента, — констатировала Марина. — Нужно отправить экстренное уведомление на бортовые компьютеры. Она потянулась к консоли, но в этот момент раздался тихий, предательский щелчок. Голографический стол погас. Следом за ним, словно подрубленные, рухнули в темноту десятки мониторов по периметру зала. Резервные генераторы молчали. Система, которая еще секунду назад просчитывала миллионы переменных мегаполиса, ослепла. — Серверная перегрелась? — крикнул кто-то в темноте. — Неважно! — перебил Андрей. — Связь с внешним контуром разорвана. Мы не можем предупредить их удаленно. В наступившей тишине было слышно только тяжелое дыхание сотрудников. Двадцать минут назад они были богами, управляющими потоками с высоты птичьего полета. Сейчас они были просто людьми, застрявшими в темной комнате. — Тогда предупредим их лично, — сказал Андрей, уже направляясь к выходу. — Все в машины! Город встретил их ледяным дождем и хаосом. Андрей мчал по проспекту, нарушая все правила, которые его же алгоритмы когда-то помогали штрафовать. Его собственный стиль вождения, обычно выверенный и спокойный, стал агрессивным. Он объезжал машины по обочине, чувствуя, как руль вибрирует в руках. У него в голове была не карта, а профиль Виктора. Он сейчас нервничает. Он устал. Он добавит газу на желтый. В параллельной улице Марина вела свою машину сквозь лабиринт дорожных работ. Её задачей была Алина. Она идет слишком быстро. Она не свернет, даже если увидит знак. — Марина, ты где? — прокричал Андрей в старую аналоговую рацию, единственное средство связи, которое не зависело от ИТС. — Я на параллельной, но здесь ремонт! — в её голосе дрожали нотки паники. — У меня восемь минут. Я не успею перехватить её на подъезде к мосту. — Тогда опережай её и перекрой дорогу, — скомандовал он. — Ты знаешь её паттерн: она не пойдет на лобовое столкновение, она свернет. — А если не свернет?! — Тогда мы ошиблись. И это будет наша ошибка. Не системы. До пересечения оставалось три минуты. Андрей увидел рефрижератор Виктора в зеркале заднего вида. Тяжелый грузовик набирал скорость, готовясь проскочить перекресток, который для водителя уже горел желтым. Впереди, со стороны эстакады, выныривал белый седан Алины. Она шла по внешней дуге, слишком быстро для этого радиуса поворота. Цифровые двойники в системе предсказали бы это с точностью до метра. Но у Андрея не было системы. У него были только глаза, адреналин и знание человеческой природы.