У одной женщины погиб сын. Прошло много лет со дня той страшной трагедии, но горе не от... — 15 сентября 2026 г. в 14:10:06.003
У одной женщины погиб сын. Прошло много лет со дня той страшной трагедии, но горе не отступило. С тех пор она навсегда отказалась от мяса. Психологически она просто не может есть плоть животного. Так у неё случился свой — невольный, но пожизненный пост. Иногда я ловила себя на мысли: а зачем мы вообще постимся? Ну разве Богу важно, что именно мы кладем в рот? Но, вспоминая ту женщину, я вдруг поняла: если бы мы по-настоящему, всем сердцем осознавали, ЧТО претерпел Христос ради нас… если бы мы благоговели перед Его Распятием, наш пост был бы естественным, произвольным, как у той матери. Мы бы сами отказывались от мясной пищи, потому что плоть была растерзана ради нас. (Не случайно ведь монахи мясо не едят). Пост — это не диета и не дань традиции. Это память о Жертве. А мы? Мы подходим ко Кресту, вглядываемся в израненное тело Спасителя и… просим: «Господи, помоги, чтобы на работе платили больше», «помоги встретить человека и полюбить». Мы смотрим на Распятого, но не видим Его. Не видим Его Любви, Его боли, Его бесконечного снисхождения к нам. Мы просим у Него земного, земного и только земного, стоя у подножия Голгофы. Мы просим о здоровье, не замечая, что Он уже отдал Свое. Мы молим о благополучии детей, забывая, как Его Мать стояла у Креста. Наши прошения часто сводятся к одному: «сделай мою земную жизнь комфортнее». Но Голгофа — это место абсолютной жертвы, а не пункт приема заказов на успех и достаток. Признаюсь честно: мой ум настолько затуманен мирской жизнью, что я сейчас о себе пишу: это именно я ТАК смотрю на Распятие. Смотрю и ничего не вижу, ничего не соображаю. И только ИНОГДА, когда Господь просветляет мой ум, я понимаю суть жертвы Христа. И тогда и просить ничего не хочется. И о еде совсем не думаешь. Хочется только одного: прилепиться сердцем ко Христу и больше не отпадать… помоги нам всем Господь!