Сообщается, что главный вопрос кризиса среднего возраста — это «кто я, если отбросить м... — 15 июня 2026 г. в 18:21:49.271
Сообщается, что главный вопрос кризиса среднего возраста — это «кто я, если отбросить мои социальные роли и достижения?». Знаете, с одной стороны, хорошо, когда есть что отбрасывать! Я тут думаю: как приятно, что этот кризис застал меня в относительно хорошем положении. Моя главная социальная роль — «Янковская». В этой роли я супер, просто огонь. Но есть один маленький нюанс — это не совсем роль, а это я и есть. Во всех остальных ролях: мать, жена или «художник» — я неформал. Я неформал с самого детского сада, в который не ходила. То есть, по факту, социальные роли странно получаются у меня. Не надо сейчас меня успокаивать, что я отлично справляюсь с детьми. Дело нехитрое — справляться отлично, когда у тебя няня на полную ставку и заботливый муж. А почему роль художника получается странно, я скажу. Она мне слишком легко даётся. Итак, я знаю, что я просто женщина, способная на что‑то ещё, кроме биологического предназначения, люблю своего мужчину, детей, и шатко‑валко на этом держится моя жизнь. Значит ли это, что кризис среднего возраста по мне не ударил? На минуточку, давайте вспомним, что конкретный мужчина появился не так давно. А был ещё бывший, с которым всё разладилось. Можно сказать, кризис принёс мне любовь, которую я приняла в себя, как таблетку во время острой фазы обострения. Хейтеры сейчас такие: «Второй брак превратился в тыкву, и сейчас Золушка в этом признаётся». Но вы не торопитесь потирать ладошки, дорогие мои. Второй брак мне нравится, и он осознанный. Настолько осознанный, что я склонна даже слишком внимательно разглядывать и рефлексировать над некоторыми его особенностями. И он для меня что‑то новое. Потому что у старой Маши было две нейронные цепочки: любовь — страдание, брак — безопасность, а слова менять нельзя, и выбрать можно либо А, либо Б. Прикольно? Моему второму мужу не хватает информации. Он говорит, что моя прошлая жизнь — это как книга, в которой вырваны страницы. Ему продали эту книгу под видом новой, а он спрашивает у продавца: «Что за хрень?» А продавец отвечает: «Да всё в порядке, книга такой и была». Склонная критиковать себя, я начинаю думать: а что, если правда моя жизнь — такая книга? Я пытаюсь вывести причинно‑следственные связи своих прошлых действий и не могу. Я, например, не могу ответить себе на вопрос, почему я вышла замуж за Антона и почему я с ним была вместе так долго. Это похоже на попутчиков в поезде. Когда ты садишься с человеком, и вам нужно проехать какой‑то отрезок вместе. И вы начинаете разговаривать, общаться просто потому, что человек приятный и вам ещё долго ехать. Все описывают кармические браки как любовь с соплями и драмой, с каким‑нибудь абьюзером‑психопатом‑нарциссом. Но никто не говорит, что бывает кармический брак с хорошим парнем, который добрый, приличный, не изменяет, но постепенно начинает использовать тебя (не со зла, а просто потому, что у тебя ресурс огромный), а ты этого не замечаешь, тебе пофигу. Или, может быть, нарциссом в этом браке была я? Рожаешь, потому что часики тикают. И ребёнок получается классный. И ты становишься другой. Думаешь: «Нихера ж я способная! Я могу быть женщиной, могу быть предпринимателем, художником, звездой». Ребёнок открывает шлюзы, короче. И, отправляясь дальше с открытыми шлюзами, ты встречаешь мужчину, который подходит, и об этом тело буквально кричит. Это громче, чем комфортные дружеские отношения с мужем. Кричалка в письке находится, если будете искать или думать как пошутить — я пошутила уже за вас. И вот, вроде разложила как боженька, но механику кризиса не обмануть, даже если умеешь играть со смыслами. Кризис говорит: «Ты не ответила на вопрос: „Зачем всё произошло именно так?“» А как мы знаем, на этот извечный экзистенциальный вопрос нет ответа в принципе. Если говорить из уязвимой позиции, то я прожила первую половину жизни как смогла. Не каждую её минуту я была осознанной и уверенной. Не каждую минуту справлялась, да и сейчас не справляюсь.