заготовках погиб, она одна тянула эту лямку многодетную. Вот и выскочила я, чтобы матер... — 24 июня 2026 г. в 02:43:58.427
заготовках погиб, она одна тянула эту лямку многодетную. Вот и выскочила я, чтобы матери легче было. Григорий меня не спрашивал, пойду ли я за него: заграбастал после посевной и на сеновал… кое-как отбилась. Сказала ему: только через сельсовет, тогда и на сеновал можно. Он зубами заскрежетал, как волк, пообещал жениться, да приказал мне больше ни на кого не смотреть, а то придушит. Вот такая у меня, девонька, любовь была с твоим дедом. А тебе рано еще, ты, как зорька, взошла, да расцвела, оглядеться еще не успела. - Бабуля, - Тоня обняла худощавые плечи Клавдии, - у меня все не так, как у тебя, время теперь другое, ты не бойся, он хороший. - Да знаю его семью, родителей детьми помню. И впрямь хорошие они у него, да только всё куда-то вдаль глядят, чего-то выискивают... Вот и боюсь, как бы носом воротить от тебя не стали. - Так они же наши, деревенские, такие же как и мы, чего им от меня шарахаться… А вообще, бабуля, мы уже с Толей все решили. - Чегой-то решили? - Ну, дружим мы, и никого другого или другой ни ему, ни мне не надо. - Вот же, рассмеши меня комар! – всплеснула руками Клавдия. – Я ее учу уму-разуму, а она сама себе решила. Не торопись, тебе, говорю, Тонюшка, успеешь еще. Тоня чмокнула встревоженную бабушку в щеку, крутанулась на одном месте вокруг своей оси так, что платье поднялось куполом, и побежала в огород. – Вот, стрекоза, - крикнула вслед Клавдия и тяжело опустилась на скамейку: - Свадьба – это хорошо, - пробормотала она, - лишь бы житье твое с мужем не такое горестное, как у меня… про любовь-то я не знала никогда. *** - Тоня, поеду поступать в техникум, - сообщил Анатолий под осень, - отец настаивает, говорит, что хотя бы заочно надо выучиться, образование не помешает. - А как же свадьба? – беспокойно глядя в глаза жениху, спросила девушка. - Ты не переживай, свадьба будет, обязательно будет. Мне надо поступить, потом сессия, но это все временно, я же все равно в деревне остаюсь. Они стояли у Тониных ворот, и он держал ее руку в своих руках. Тоня отняла руку и присела на скамейку. - Ну, ты чего? - Да так, что-то подумалось вдруг: все лето дружили, любились в ромашках, а как осень пришла – тебе уезжать надо. - Я же говорю, что это временно, или ты боишься, что другого встретишь, пока меня не будет? Тоня от таких слов даже со скамейки подскочила: - Я о тебе с шестнадцати лет мечтаю, как могу я другого полюбить, если только ты в моем сердце. - Тоня говорила эти слова искренне, с таким душевным порывом, что Толик обнял ее, успокаивая и обещая, что все будет хорошо. Осень подкралась незаметно. Небо стало серым, моросил дождь. Давно уже отцвели ромашки – любимые Тонины цветы, а Толик все не ехал из города. Потом вернулся и в тот же день прибежал к своей любимой Тоне: - Ну, вот видишь, мы снова вместе. Надо еще до следующего лета подождать, а потом поженимся. - Почему до следующего лета? Мы ведь хотели нынче пожениться. - Да потому что зимой ромашки не растут, а я хочу тебе в день свадьбы подарить букет ромашек, беспокойная ты моя, - говорил, улыбаясь Толик. Дождливая осень незаметно перешла в зиму. Тоня смотрела на белые, пушистые снежинки, подставляла руки и разглядывала их на варежках. – Только что белые, - думала она, - а так совсем не похожи на ромашки. Она вспоминала лето, теплую проселочную дорожку, колышущуюся траву и цветы. - Ну, что, Тонюшка, где твой жених? – спрашивала Клавдия. – Когда сватов ждать? - Теперь уже весной или летом, - отвечала Тоня не так весело как раньше. - Ну, дай Бог, дай Бог, пусть у вас все сладится. *** Зимой Толик долго был на сессии, Тоня даже писала письмо на адрес общежития, но ответа не пришло. – А почему бы мне не съездить самой? – подумала она. – На автобусе всего три часа. Техникум найду, может, на занятиях застану, а если нет, то в общежитие пойду. - Зачем это тебе в город? – спросила мать. – В районе можно обновки купить. - Нет, мама, мне в город надо. - А-ааа, понятно, к Толику съездить, - догадалась Людмила, - так он и сам скоро приедет. - Мы договаривались, что я его на