ЯД

Ясный день

Юмор · 4 ноября 2026 г.

Открыть канал в MAX

***

*** В дверь кабинета постучали. – Входите, - отозвалась хозяйка. К ее удивлению в дверях появился Павел. – Не ожидала меня увидеть? - Да от чего же? Проходи, раз пришел. Павел Петрович, еще больше пополневший и полысевший, отодвинул стул и присел напротив Матрены Григорьевны. - Знаю я, почему вы расходитесь, Ванька мне все рассказал. - Вот только не надо меня уговаривать, дипломат из тебя, Паша, никакой, - усталым голосом сказала Мотя. Павел усмехнулся. –  С чего ты взяла, что я буду тебя уговаривать? – он положил руки на стол, взял ручку и стал крутить ее.  – Даже не собирался отговаривать. Ванька сам дурак, не понял, какое золото ему досталось. Матрена удивленно посмотрела на Павла, озадачившись его словами. - На работу возьмешь? – спросил вдруг Павел. – Могу и скотником пойти. - Павел Петрович, ты здоров ли, голубчик мой? Или, может, выпил с утра? - Да ты что, Мотя, я же за рулем. И не болею я. И говорю тебе каждое слово в здравом уме. Я как узнал, что Ванька изменил тебе, у меня внутри все перевернулось, потому как обидел он тебя. Да и я раньше обижал, если не словом, то взглядом. Ты только не перебивай меня, а слушай внимательно. Мотя взволнованно взглянула на Павла, увидев его в таком состоянии впервые в жизни. Насмешливый, нагловатый Пашка, а теперь уже, по своим годам, Павел Петрович, сидел перед ней, как будто виноватый ребенок. - Не на той я женился, искал красивых, выбрал Анжелку, всю жизнь промучился, толком ничего не нажил, сыну нечего оставить. С Анжелкой только и знали, что спорить; я ее пытался переделать, но пустая затея, таких не изменишь. Гордился, что жена-красавица, над Ванькой насмехался, что женился он на тебе. Не знал я тогда, что уже с первого дня завидовать ему стал,  это я потом уже понял. Никогда ты не ныла, не упрекала Ваньку ни в чем,  легко с тобой и надежно… И веснушки твои мне нравятся. - Так, стоп, Паша, тебя уже понесло в какие- то дебри: веснушки … знаю я про себя всю правду. Так что не мели, Емеля, не твоя неделя. – Мотя выпрямилась, строго посмотрев на Павла, - домой тебе лучше пойти, если с  Анжелкой поругался, помиритесь. - Изменяет она мне, - тихо сказал Павел, - и, похоже, давно. Так что Матрена Григорьевна, понимаю я тебя. Ванька – подлец, а еще дурак, такую женщину променял непонятно на кого. Иван встал и подошел к Моте, коснулся ее плеча, - коснулся бережно, словно сдерживая себе. - Ну, это уже лишнее, - Мотя хотела отстраниться, но Иван притянул ее к себе: - Ванька свое счастье упустил, а я хочу наверстать упущенное, ты мне нужна, Мотенька, вот такая, как есть, нужна. Я и жениться на тебе хочу. - Да прекрати ты. - Мотя оттолкнула Ивана и снова села за стол. – Не знаю, что там у вас Анжелой за планы, но добром моим поживиться у вас не получится. Ишь ты, жениться он на мне решил, я и так вон одному «отполовинила», так у нас хоть дети общие. А тебе ничего не светит, так что иди с Богом, Паша. - Эх, Мотя, не поняла ты меня, я же тебе душу свою раскрыл, все, что сказал, правда. И нет у меня никакого плана, кроме любви к тебе. - Вот и люби где-нибудь на расстоянии, а мне уже хватило любви. - Невеста брата… - задумчиво сказал Павел. – Когда-то я тебя так звал, даже имя не произносил, - молодой и дурной был. Прожил с тобой Ванька, как у Христа за пазухой,  только вот не оценил. Ладно, Мотенька, будь здорова, - Павел устало поднялся, - не веришь, забудь про меня. А если поверишь, то вот он я, рядом, ждать тебя буду. Уже у самой двери остановился и спросил: - Вот ты же простой девчонкой была, а все в жизни смогла. И ведь никто не помогал… Мотя взяла со стола крохотную  иконку и подошла к Павлу: - Вот, Паша, смотри, это Матрона Московская, - защитница моя, я это давно чувствую. - А я даже не крещеный, - с сожалением сказал Павел, - как думаешь, если покреститься и крестик носить, поможет? - Поможет, только как говорится в пословице, и сам не плошай.  Она прикрыла дверь за ушедшим Павлом. Его откровение смутило ее: можно было верить и не верить, но таким душевно-беззащитным она никогда не виде