Я впервые так близко столкнулась с «настоящей» благотворительностью и только сейчас нач... — 10 сентября 2026 г. в 12:25:41.914
Я впервые так близко столкнулась с «настоящей» благотворительностью и только сейчас начинаю понимать, насколько это непростая история. Когда ты смотришь со стороны, всё кажется довольно понятным: увидел ребёнка, захотел помочь - помог. Купить игрушки, одежду, оплатить няню, лечение, реабилитацию. Кажется, были бы желание и деньги. Оказалось, что нет. Например, Макару нельзя просто нанять няню. Даже если я готова её найти и полностью оплачивать. Нельзя. Есть правила учреждения, есть порядок, есть границы того, что вообще разрешено делать постороннему человеку. И получается какая-то совершенно бессильная для меня ситуация: я знаю, что большую часть времени этот маленький ребёнок находится один в комнате, знаю, что ему не хватает обычного человеческого общения, рук, игры, голоса рядом, готова это организовать - и не могу. Вот это мне очень тяжело принять. Мы договорились о реабилитации. Это уже огромное дело. Вчера заказали необходимые мячи, шарики и другие вещи для занятий. Специалисты смогут начать работать с Макаром ближе к концу месяца. Конечно, мы всё ещё очень надеемся, что до этого момента произойдёт главное и найдётся его мама. Но если нет - хотя бы занятия начнутся. А дальше я снова упираюсь в то, что просто взять и сделать для него всё, что хочется, невозможно. И есть ещё одна вещь, о которой мне даже неловко писать, потому что я совершенно не хочу обидеть людей, которые годами занимаются благотворительностью и делают огромную работу. Но, наверное, именно потому, что для меня всё это впервые, я переживаю историю Макара совсем иначе. Для меня он один. Я смотрю на его лицо и думаю именно о нём. Как он сегодня? Как его ручка? Что с ножками? Улыбается ли он? Появилось ли что-нибудь новое? Может быть, чему-то научился? Кто сегодня с ним разговаривал? Как он вообще прожил этот день? Последний сюжет о Макаре снимали ещё в июле. Уже сентябрь. Для взрослого два месяца - ерунда. Для ребёнка, которому нет двух лет, - огромный кусок жизни. И самое болезненное для меня - мне практически не у кого спросить, как этот кусок жизни прошёл. Я задаю вопросы и понимаю, что для системы они выглядят необязательными: есть огромное количество детей, огромное количество работы, конкретные задачи, документы, планы. Я понимаю это головой. Правда понимаю. Люди, которые много лет работают с такими историями, наверное, просто не могут пропускать каждого ребёнка через себя так, как сейчас пропускаю Макара я. Если каждый раз проживать чужую боль как собственную, возможно, надолго тебя просто не хватит. Но сердцу от этого легче не становится. Потому что для кого-то Макар - один из многих детей, которым нужна помощь. А для меня почему-то именно этот мальчишка взял и поселился внутри. И я не могу переключиться. Наверное, поэтому мне хочется знать не только, когда начнётся реабилитация и сколько она будет стоить. Мне хочется знать, смеялся ли он сегодня. Хочется, чтобы кто-то подошёл к нему лишний раз. Взял на руки. Поговорил. Поиграл. Хочется получить фотографию и увидеть: вот он, всё хорошо, живёт наш парень. Может быть, это непрофессионально. Я вообще здесь не профессионал. Я просто мама пятерых детей, которая увидела чужого маленького мальчика и почему-то больше не смогла сделать вид, что он чужой. И сегодня я впервые очень остро поняла ещё одну вещь: иногда самое тяжёлое в помощи - не найти деньги. Самое тяжёлое - обнаружить, что даже когда у тебя есть деньги, желание, люди, готовые подключиться, ты всё равно не можешь просто прийти и дать ребёнку то, чего, как тебе кажется, ему сейчас больше всего не хватает. Поэтому пока делаю то, что могу. Мы запускаем реабилитацию. Продолжаем искать маму. Продолжаем рассказывать о Макаре. И я всё равно буду спрашивать, как он. Возможно, кому-то мои вопросы кажутся лишними. Но мне они не лишние. Потому что пока у этого маленького мальчика нет мамы, которая каждый вечер спросит: «Как сегодня мой Макар?», мне очень хочется, чтобы хотя бы кто-то продолжал этот вопрос задавать❤️ #мысливслух