Боже мой, какой хищный взгляд! Глаза зверя. То же самое лицо, только уже нечеловеческое...
Боже мой, какой хищный взгляд! Глаза зверя. То же самое лицо, только уже нечеловеческое. И как зарычит! Как он кричал… «По чему? По чему? По моему лицу, да?» Я выскочила и говорю: «По вашему общению». Хватаю маму под локоть и тащу её изо всех сил. Была бы одна, сиганула бы на второй этаж за секунду — такой у меня был страх от его лица, от голоса. И слышу что‑то пронзительное в спину, бессловесное, какой‑то вой. Думаю: вышел из машины? Ноги подкосились, а оглядываться боюсь. На лавочке перед подъездом сидел мужик, говорит ему: «Чё орёшь?» И тут этот таксист всё на мужика обрушил, а я думаю: Господи боже, спасибо, что ты попался ему на пути, только бы добраться скорей до квартиры. Вот и вся цена комплиментов. Я такая классная, такая милая, но, если бы сейчас у тебя в руках был заточенный предмет, ни красота бы мне не помогла, ни милота. А мама тоже его лицо видела. Говорит мне дома: — Юля, зачем ты только это сказала! Ты знаешь, какие они мстительные? Они ничего не прощают, ничего не забывают. Как теперь тебя в магазин отпускать? Вот так и разговаривай с таксистами. Пошла в магазин, от белых машин шарахаюсь. Потом думаю: он ведь может и без машины подойти.