Мы, как выпускники
Мы, как выпускники Жена Игорёчка ищет себе в Германии другую работу - на этой устала (уборка). Одно время присматривала работу на кухне. «Нет, я уже не хочу на кухне работать. Во-первых, нужно рано вставать, в 4 утра. Смены первая-вторая, и потом, там надо носить тяжелое, а мне нельзя. Так что кухня мне не подходит. Надо смотреть по объявлениям только то, что точно подходит. Встретила девочку с лагеря (имеется в виду дама - её ровесница из распределительного центра), давно не виделись. Она работала в отеле, потом отель закрылся - не прошли проверку у пожарников. Так говорит, жалко, хорошая работа была. В отеле все нравилось, люди там по 30 лет проработали, и вот закрыли. Сейчас на прачечной гладит рубашки, стоя на ногах целый день. Получается, для нас, у-цев, никаких лёгких работ в Геомании нет. Только совсем не лёгкий физический труд, особенно, для нашего возраста, 45-50 лет. Тут даже не знаю, где найти варианты легкой работы. Для этого нужно знать хорошо немецкий. Но мы не можем выучить немецкий, потому что в нашем возрасте уже тяжело учиться, и работать нам тяжело, потому что с возрастом всё тяжелее. И вот получается, кто в таком возрасте, как мы, тому тяжело и учиться и работать. То ли дело для молодёжи… Молодежь, она может и немецкий учить, и общаться с людьми, и с клиентами, и устроиться куда-то. А для нас вариантов нет». Неужели в 40-50 лет нельзя выучить иностранный язык? Находясь непрерывно в языковой среде – годами! Будучи погруженной в эту среду, имея немецких сотрудников, немецких начальников, проживая среди немецких соседей. Посвятить полдня выбору тапочек и бурячков, поехать за ними на другой конец города – можно, а посвятить час занятий в день языку – нельзя, тяжело! «Я спрашиваю (у «девочки из лагеря»), как тебе работалось в отеле? Я же не буду бегать по всем этим вакансиям, пробовать сама. Надо спрашивать. Она говорит: надо привыкнуть, втянуться. Поначалу болят руки, нужно простыни натягивать, нужно успевать по времени, есть свои правила. Я в отеле никогда не работала, ни в больнице, ни на кухне. Я всю жизнь проработала в детском саду и профессию свою не меняла. Но сейчас мне подтверждать свои дипломы, учить немецкий уже поздно. Да и моя нервная система детей уже не потянет. Вчера мы с Игорёчком ехали в поезде, стояли одну остановку в тамбуре. На выходе к нам подошли молодые мамы с детками: дети делают, что хотят. Они и на полу сидели, и чего-то требовали на немецком, капризничали. Я не успела глазом моргнуть, а этот маленький, которому года три-четыре, подбежал к моей тележке, открывает её, смотрит, что внутри. Я стою, молчу. Думаю: есть мама, пусть она делает замечания. А мама смеётся! И ребёнок смеётся. Потом, правда, она его отвела в сторону. Второй вообще на пол упал, мама его на руки поднимает, а оно кричит: «унтен»! (Вниз). Она опустила, он опять падает… в общем, дурдом. Нам деваться некуда, мы просто вынуждены были стоять в этом тамбуре с ними. Посмотрела я на поведение детей, думаю: как их успокаивать? Как с ними нужно сейчас общаться? Дети современные, очень много нервов нужно, терпения, поэтому я не хочу в садике работать. В общем, мы сейчас все, как выпускники: куда бы пойти, какую бы нам найти работу? Всё смотрим, всё думаем, а вариантов нет, всё тяжёлое».