Утро у меня началось с вопроса читателя из Питера: беспилотники шли ночью на город и с ...
Утро у меня началось с вопроса читателя из Питера: беспилотники шли ночью на город и с финских и с прибалтийских азимутов, можно ли дальше терпеть и не отвечать? А дальнейшее сканирование информпространства показало, что этот же вопрос сейчас живо интересует многих. В судьбе самого свинарника этот нахрюк не изменит ничего - она давно предопределена, и прошедшая ночь лишний раз подтвердила, что другой быть не может в принципе. Какие решения будут приниматься о судьбе упомянутых лимитрофов, я не знаю и не предскажу. Но твердо знаю, что приниматься они будут по итогам оценки массы факторов, образующих в совокупности понятие военно-политической целесообразности. Что работа над этой оценкой наверняка начата уже сейчас. Если принять за рабочую гипотезу, что как минимум воздушное пространство (если не вовсе наземная территория) лимитрофов было использовано для совершения нахрюка, в каноническое определение агрессии это действие укладывается вне любых сомнений. Если это действие совершено, исходить стоит из того, что евросволочь (не только и не столько сами лимитрофы, разумеется) приняла решение настойчиво повыпрашивать по рылу. Преследуя вполне очевидную цель вывести уровень эскалации за грань прямого военного конфликта, в целях, например, как сплочения своего стада, в том числе в отношении новых подаяний хохлам и в целом новых экстренных военных расходов, так и затаскивания Трампа в собственное стойло. Не отдавая себе отчета даже близко, чем выход за эту грань для нее кончится - но множество событий последних дней, от дизельной сделки до провального в вопросе новых подаяний хохлам сходняка ЕС, может заставить стремиться перевернуть доску. В принципе возможен и иной мотив, в своем роде не менее безумный: нахрюк безо всякого дальнего прицела, а исключительно ради картинки, основанный на вере, что ответить все равно не посмеем. Пожалуй, возможен и третий: после наших многократных предупреждений, чем кончится агрессия против Калининграда, могут пытаться нащупать люфт, в пределах которого можно нам гадить, как им кажется, безнаказанно. Обоснованно определить, какой из мотивов фактически в деле, с дивана невозможно. Это работа для спецслужб, и сразу многих. Но независимо от того, какой мотив реален, возможное решение бить и быть готовыми ко входу в прямое военное противостояние будет ответственным, предельно ответственным, беспрецедентно ответственным. В отличие, кстати, от такой же запредельной по модулю безответственности, которую в рамках нашей рабочей гипотезы демонстрирует противник. Это не значит, что бить точно не будем. Но значит, что такой удар проведет самую жирную черту между до и после - и что решение на его нанесение должно быть взвешено семижды семь раз. В первую очередь, наверное, в рамках стратегического выбора, пришло ли время переходить от специальной военной операции к войне на истребление любого, кто делом подтверждает свое стремление быть истребленным. Цена у такой войны, если первого вразумляющего удара по лимитрофам евросволочи не окажется достаточно, будет другой, чем у уже ведущейся, и заблуждений в этом месте быть не должно. Если попытки аналогичных нахрюков будут повторяться, выбора у нас очень быстро не останется. Прямо сейчас он еще есть. Каким он будет, мы, повторю, ни знать, ни предугадать не можем. Но отнестись с пониманием надо будет суметь к любому: если в моменте от военного ответа воздержимся, значит, именно такое решение будет признано оптимальным с учетом анализа позиции на огромной шахматной доске, некоторые поля на которой широкой публике просто не видны, а некоторые затянуты густым туманом. Разумеется, не менее верно и обратное. Если события начнут развиваться по самому жесткому сценарию, первый шаг в его реализации вполне очевиден: официальное подробное заявление, кто из лимитрофов и как именно отличился при подготовке и совершении нахрюка. Вот за прохождением этой контрольной точки сейчас и следим.