1 ноября 1974 года поэт и кинодраматург Геннадий Шпаликов приехал из Переделкина на Но...
1 ноября 1974 года поэт и кинодраматург Геннадий Шпаликов приехал из Переделкина на Новодевичье кладбище, где в тот день открывали памятник режиссёру Михаилу Ромму. Стоял там неприкаянный, в чёрном плаще и длинном красном шарфе, не примыкая ни к одной компании. Занял денег у Григория Горина, купил две бутылки вина и вернулся в Переделкино. А утром 2 ноября Горин — врач по образованию — забрался с улицы на второй этаж дома творчества, разбил стекло и нашёл друга мёртвым: Шпаликов повесился на своём красном шарфе. Ему было 37 лет. По его сценариям сняты «Застава Ильича» Марлена Хуциева и «Я шагаю по Москве» Георгия Данелии, а на его стихи пела вся страна: «Ах, утону я в Западной Двине…», «Рио-рита, рио-рита…». К началу семидесятых всё оборачивается наоборот: сценарии лежат на столе («Причал», «Девочка Надя, чего тебе надо?», «Прыг-скок, обвалился потолок» — так и не снятые), жена, актриса Инна Гулая, ушла, он жил в безденежье возле пельменной в Сокольниках и шутил: «Если бы каждый, кто поёт мою песню, дал мне по рублю, я был бы миллионером». По воспоминаниям друзей, перед смертью он оставил записку: «Вовсе это не малодушие, — не могу я с вами больше жить. Не грустите. Устал я от вас. Даша, помни. Шпаликов». Даша — его дочь. На столе в комнате стояла недопитая бутылка «Цинандали» и лежала сберкнижка: на счету оставалось 57 копеек. Похоронили его 5 ноября, в дождь, на Ваганьковском кладбище — рядом с бабушкой, которая вязала ему тёплые носки. На памятнике высечены строки из его песни: «Страна не пожалеет обо мне, но обо мне товарищи заплачут». (ТГ-канал Собиратель историй https://t.me/littlehistories/8969) Я к вам травою прорасту, Попробую к вам дотянуться, Как почка тянется к листу Вся в ожидании проснуться. Однажды утром зацвести, Пока ее никто не видит, А уж на ней роса блестит И сохнет, если солнце выйдет. Оно восходит каждый раз И согревает нашу землю, И достигает ваших глаз, А я ему уже не внемлю. Не приоткроет мне оно Опущенные тяжко веки, И обо мне грустить смешно, Как о реальном человеке. А я – осенняя трава, Летящие по ветру листья, Но мысль об этом не нова, Принадлежит к разряду истин. Желанье вечное гнетет, Травой хотя бы сохраниться – Она весною прорастет И к жизни присоединится. Геннадий Шпаликов