Юрий Аганин (Геленджик) | Стихи и рассказы. Поэзия и проза.
Образование · 14 сентября 2026 г.
лилась соседка.
лилась соседка. — Пропал без вести, говорит, — Валентина Петровна отвернулась, чтобы подруга не заметила слезу на её щеке. — Пропал? — переспросила подруга. — Ага. — Это худо… Лучше бы погиб, — вздохнула Полина Васильевна. — Ты дура, что ли? — хозяйка с удивлением посмотрела на гостью. — Сама ты дура, — резко ответила подруга. — Если бы погиб, то тебе бы, знаешь, сколько денег выплатили? А за пропавших денег не дают. — Знаешь что, — возмущению Валентины Петровны не было предела, — шла бы ты отсюда. — Ой‑ой‑ой, — ехидно отозвалась подруга, — какие мы нежные! Не больно‑то и надо у тебя тут сидеть. Вон, даже чаю не налила. Гостья встала из‑за стола и направилась к выходу. — И не приходи сюда больше! — крикнула Валентина Петровна перед тем, как дверь захлопнулась за соседкой. — Надо же, что удумала! — Валентина Петровна крепко, до проступившей белизны на костяшках пальцев, сжала кулаки. — Пошла вон! — крикнула она в пустоту и позволила себе разреветься. Вторую неделю с утра до вечера, с редкими отлучками до магазина, Валентина Петровна дежурила у своего окна: теперь у неё появилось новое задание — дождаться сына. Она всматривалась в прохожих мужчин, сопоставляя их походку с походкой Вити. Лица всё равно не разглядеть, хоть и второй этаж: проклятая катаракта давала о себе знать. Витька при ходьбе всегда немного левой ногой загребал — от этого походка определённо отличалась от остальных. Сотовый телефон, в своё время подаренный сыном, молчал. Пару раз пенсионерка сама звонила в координационный центр, но там ничего хорошего ей не говорили — только какие‑то общие фразы: мол, не волнуйтесь, Валентина Петровна, вашего сына мы обязательно найдём. И вот, спустя десять дней с момента получения печальных известий, во дворе появился тот же военный, который эти известия принёс, и целенаправленно зашёл в подъезд, где располагалась квартира Старостиных. Ещё до звонка, хозяйка обречённо отправилась открывать дверь: она была твёрдо уверена, что прапорщик идёт к ней с печальными новостями. — А что вы такая грустная, Валентина Петровна? — военный улыбался во весь рот и от него пахло всё тем же отвратительным одеколоном. — Живой? — только и смогла поинтересоваться пенсионерка, мгновенно изменившись в лице. — Живой, — подтвердил Кононов. — В госпитале он, ранение тяжелое, но врачи говорят, что жить будет. Вчера вечером только очнулся, а до этого не могли установить кто такой. Эвакуационная бригада его одного доставляла, без сознания, без документов, без жетона и без объяснений. Ну и неразбериха случилась, вы уж извините. Так что, думаю, что скоро он вам позвонит. — Ой, спасибо, товарищ военный! — хозяйка вытирала проступившие слёзы. — Вы пройдите, чаю попейте, у меня и варенье есть. — Спасибо большое, вынужден отказаться, — мягко ответил Кононов. — Работы много, и не все новости, к сожалению, такие радостные, как ваша. Всего хорошего. Прапорщик застучал каблуками по ступенькам, а Валентина Петровна зашла на кухню, открыла окно, увидела сидящих на лавочке соседок — и, не дожидаясь, пока прапорщик скроется из виду, громко крикнула: — Живой мой Витюша! Понятно? Вот вам всем! — и высунула в окно ловко сложенную из дрожащих от волнения пальцев фигу.