❗️За много лет работы я заметила одну закономерность.
❗️За много лет работы я заметила одну закономерность. Когда на моих лекциях речь заходит о врачебной тайне, большинство врачей представляют себе пациента. Историю болезни, результаты обследований, заключения специалистов. Поэтому многие искренне удивляются, когда спор о врачебной тайне возникает между двумя врачами одной медицинской организации. Именно такая история дошла до Девятого кассационного суда общей юрисдикции. Врач функциональной диагностики направила обращение в Управление ФСБ по Сахалинской области, в котором просила проверить законность действий одного из сотрудников больницы. В обращении использовались сведения из медицинской информационной системы, включая данные о госпитализации, диагнозе и направлении на лечение этого сотрудника. Сам факт передачи таких сведений врач не отрицала. Когда читаешь материалы дела, довольно быстро понимаешь, что спор возник не из-за диагноза. Настоящий интерес представляет сама история конфликта. ➡️ Врач была убеждена, что действует в интересах законности. В своих объяснениях она ссылалась на необходимость проверки нарушений и полагала, что обращение в государственный орган оправдывает использование медицинских сведений. Читая материалы дела, я несколько раз возвращалась к одному и тому же вопросу. Врач работает в одной больнице с человеком, в отношении которого направляет обращение в правоохранительный орган. Для суда это обстоятельство не имело принципиального значения. Для меня как для юриста, который много работает с медицинскими организациями, оно выглядит не менее интересным, чем сам спор о врачебной тайне. За годы работы я увидела любопытную закономерность. Многие руководители начинают заниматься конфликтом после того, как он вышел наружу. Хотя значительно проще обсуждать проблему на той стадии, когда люди еще готовы разговаривать друг с другом, а не обмениваться объяснениями, жалобами и процессуальными документами.Суд, однако, рассматривал другой вопрос.⤵️ В решении отдельно указано, что к врачебной тайне относятся не только диагноз и результаты обследований. Под защитой закона находится сам факт обращения гражданина за медицинской помощью, сведения о состоянии здоровья и информация, полученная в процессе лечения. Истец ссылалась на положения закона, позволяющие раскрывать медицинские сведения без согласия пациента для целей контроля качества и безопасности медицинской деятельности. Однако суд указал, что Управление ФСБ не относится к органам, осуществляющим такой контроль, поэтому данное исключение в данном случае применяться не может. На мой взгляд, ценность этого дела находится немного глубже самой врачебной тайны. Оно показывает, насколько опасной может оказаться уверенность в собственной правоте, если за этой уверенностью не стоит конкретное правовое основание. Врач может быть искренне убежден, что действует правильно, защищает интересы пациентов или сообщает о нарушениях. Суд при этом будет оценивать не мотивы, а наличие нормы закона, которая позволяла передавать информацию конкретному адресату. Для врача из этого дела я бы сформулировала одно практическое правило. Если сведения стали вам известны как медицинскому работнику, сначала найдите законное основание для их передачи и только потом решайте вопрос о том, кому именно они могут быть направлены. Для руководителя вывод будет немного другим. 🔺После прочтения этого решения я бы рекомендовала проверить: □ знают ли сотрудники, куда внутри организации можно сообщить о предполагаемых нарушениях; □ существует ли понятный алгоритм взаимодействия с правоохранительными органами и государственными структурами; □ понимают ли работники, что врачебная тайна защищает не только диагноз, но и сам факт обращения человека за медицинской помощью; □ есть ли в организации механизм урегулирования внутренних конфликтов до того, как они превращаются в жалобы, проверки и судебные споры. Определение Девятого кассационного суда общей юрисдикции от 23.05.2024 № 88-4569/2024.