ЧТО БЫЛО ДАЛЬШЕ, КОГДА БАБУШКА В СЕЛО К ПРОХОРУ ПРИЕХАЛА (продолжение, начало пост 👆 в...
ЧТО БЫЛО ДАЛЬШЕ, КОГДА БАБУШКА В СЕЛО К ПРОХОРУ ПРИЕХАЛА (продолжение, начало пост 👆 выше)  Жена его, Дуня, на пороге. Глаза красные. Говорит: «Тётушка, три дня как слег. Не ест, не пьёт. Лежит, смотрит в потолок. Шепчет что-то. Врача звали — говорит, здоров. А он — тает. На глазах тает». Бабушка вошла в горницу. Прохор лежит. Худой, белый, как из мела вырезанный. Дышит редко. Глаза открыты, но не видят. Бабушка к нему подошла. Руку на лоб положила — ледяной. Шепчет: «Прохорушка, ты меня слышишь?» Он губами шевелит. Тихо так: «Тётка... холодно...» Бабушка обернулась к Дуне. Говорит: «Кто у вас в доме был за последний месяц? Чужой. Который не по добру приходил». Дуня заплакала. Говорит: «Была одна. Соседка, Пелагея. Приходила — долг старый отдавать. Сто рублей. А перед тем — сын её с Прохором подрался на охоте. Из-за зайца. Сын Пелагеи — в больницу попал, ногу сломал. Она приходила, молчала, деньги отдала. А потом — смотрела на Прохора долго. И ушла». Бабушка кивнула. Говорит: «Вот оно». Пошла по селу. Нашла Пелагею. Та в избе сидит, одна. Бабушка в дверь — не стучит, а толкает. Вошла. Села напротив. Молчит. Пелагея бледнеет. Спрашивает: «Тебе чего?» Бабушка говорит: «Отворяй». Пелагея: «Не знаю, о чём ты». Бабушка нитку красную достала. На стол положила. Говорит: «Семь узлов. На каждом — имя. Твоё, сына твоего, жены его, детей его, дома его, души его. Отворяй, пока я добрая». Пелагея заплакала. Говорит: «Я не хотела. Я только поплакала над его порогом. А он — взял да и прицепился». Бабушка встала. Говорит: «Иди за мной». Пришли к Прохору. Бабушка свечу зажгла. Нитку красную на порог положила. Полынь подожгла — дымом горницу окурила. Солью порог усыпала. Землёй своей, с порога родного, припорошила. Встала у изголовья. Волос свой — семь штук — на Прохора положила. Нож взяла. Режет воздух над ним — семь раз, крест-накрест. Шепчет: « Что завязалось — то развяжись. Кто держит — тот отпусти. Кто навёл — тот откатись. Не по злобе моей, а по правде. Прохор — не твой. Прохор — мой. Прохор — Божий. Слово моё — замок. Дело моё — ключ. Аминь». Пелагея стоит в дверях. Плачет. Шепчет: «Прости, тётушка. Прости». Бабушка ей не отвечает. Докуривает полынь. Пепел — в воду святую. Водой — Прохора кропит. Три раза. Крест-накрест. Говорит Дуне: «Напои его. Хлеба дай. И три дня — никого чужого в дом. Ни слова лихого. Ни взгляда кривого». Уехала на следующий день. Через неделю — телеграмма. «Прохор встал. Ест. Смеётся. Кланяется тётушке». А Пелагея — через месяц из села уехала. Говорят, в монастырь подалась. Замаливать. Бабушка мне потом сказала: «Запомни, внучка. Сон — это не страшилка. Сон — это весть. Кто слышит — тот обязан действовать. Кто молчит — тот соучастник». ⚠️ Только одно скажу. Бабушка после той поездки три дня не разговаривала. Молчала. Говорила: «Чужое лихо ко мне прилипло. Выжечь надо. Молчанием». В следующий пост разберу — как по сну понять, что это не просто сон, а весть от тех, кто под крестом лежит. Сохраняйте 🕯️ Благодарю за реакции ❤️👍🔥