В 1988 году у нас не было усилителей. Поэтому мы подключали гитары прямо к Ленинграду.
В 1988 году у нас не было усилителей. Поэтому мы подключали гитары прямо к Ленинграду. https://max.ru/channel_zampolit/AaGJItumURY К его камню, небу, сквознякам. К прохожим, которые сначала оборачивались, потом останавливались, а через несколько минут уже пели вместе с нами. Я написал этот стих, когда поступал в Ленинградский кораблестроительный институт. Собирался учиться строить корабли, но первым делом построил песню. Как выяснилось, тоже вполне подходящее средство для путешествий во времени. Дворцовая площадь. Мы с друзьями. Гитары, бубен, маракасы — и ни одного микрофона. Ни колонок, ни усилителей. Только молодые глотки и совершенно необоснованная уверенность, что нас должно быть слышно на другом берегу Вселенной. Портвейн «Три топора» — винтом, пальцы на струны… Поехали! Мы орали, как дикие ленинградские коты, которым наконец открыли дверь в весну. Кто умел играть — играл. Кто не умел — бил в бубен или тряс маракасами. Ритм при этом существовал где-то отдельно, как независимая цивилизация, с которой мы пока не установили контакт. Зато от души. С такой самоотдачей, что музыкальная школа, окажись она поблизости, наверняка закрыла бы окна. Вокруг собиралась толпа. Люди плясали, подпевали, смеялись. Ещё минуту назад каждый шёл по своим делам — и вдруг у всех оказывался один припев. Нам пытались давать деньги. — Искусство не продаётся! — гордо отвечали мы. Портвейн, впрочем, принимали. У нашей неподкупности были некоторые особенности. А потом концерт заканчивался. Струны разбивали пальцы в кровь, голоса превращались в наждачную бумагу. Мы переговаривались хрипом, смотрели друг на друга — и довольно скалились. Морды счастливые до невозможности. Впереди была целая жизнь, и никто ещё не догадался сообщить нам её технические характеристики. Вот она, свобода юности. Когда тебе нечем усилить звук — и ты просто поёшь громче. А рядом обязательно находится кто-нибудь, кто подхватит. И вот — 2026-й. Тридцать восемь лет спустя я достал этот текст и дал ему звук, о котором тогда даже мечтать не умел. Мои роботы с удовольствием взялись за дело: синтезировали гитарный перегруз, ударные, хрип, концертное дыхание. Целую звуковую машину собрали вокруг наших старых дворовых котов. Получилось, по-моему, недурно. Но самое удивительное случилось, когда за всеми этими новыми возможностями я вдруг услышал знакомое: то самое нетерпеливое желание ударить по струнам и заорать припев вместе с друзьями. Сижу, слушаю. Улыбаюсь. Кажется, ещё немного — и вступит чей-то безнадёжно несвоевременный бубен. Не знаю, можно ли оцифровать молодость. Но у этой записи для меня есть совершенно настоящая энергия. Будто старый сигнал всё-таки добрался до будущего, прошёл сквозь машины — и теперь ищет новые голоса. Это «НЕЙРО КОТЫ». Если захочется подпеть — вступайте. Попадать в ноты необязательно. Мы своих узнаём и так. Ваш Замполит ✍