он ей пишет:
он ей пишет: «пойми, моя славная, и с растрёпанными волосами, и с зареванными глазами, и с потекшей тушью, ты все равно для меня самая. ты все равно для меня лучшая. самой грубой из стерв, самой милой из истеричек, трезвой/пьяной, скромной/неприличной, ночующей под боком/в другой постели, гуляющей в легком платьице вдоль полей, молчащей месяцами, поющей слаще трели, девочкой/девушкой/женщиной, родной и не моей, кротким ангелом, дьяволом, приходящим в ярость, кем бы ты ни была, кем бы ни являлась, все равно останешься самой лучшей. мне бы лишь в плечо упираться носом, расчесывать твои мокрые волосы после душа, пахнущие ванилью и абрикосом. смотреть добрые комедии, болтать за ужином, ты любила меня, когда я этого меньше всего заслуживал. ты - смертельная рана, что иногда кровит, ты - та боль, что доходит порой до пика, у меня для тебя ничего, кроме этой смешной любви, которую я несу тебе под старенькой олимпийкой. мне бы только чувствовать, как кровь закипает в венах, будто земля расплывается под ногами, в голову ударяет вермут, смотреть, как скользишь махровыми носками по полу, открываешь нутро, что куда интимней и откровенней, чем видеть тебя абсолютно голой. я бы чистил тебе мандарины и апельсины, обнимал бессонную, злую, с глазами полными бездны, девочку, что устала казаться сильной, девочку, слишком долго притворявшуюся железной. только слушать бы, как поешь о вечности, любви и лете, как грызёшь свои губы, язвишь и дразнишься, без тебя между жизнью и смертью не остаётся принципиальной разницы. только не меняй симкарту, ради бога, не пропадай, а иначе придётся искать тебя в поездах, уходящих в даль, в съемных квартирах, в усталых лицах трамвая. я не перестану просить у вселенной лишь одного: чтобы ты была счастливая и живая. ведь пока ты живая, я тоже, родная, жив». снизу подпись: «влюблённый, пьяный и вечно твой». постскриптум: — хотя бы изредка, но пиши. © Аня Захарова 🇷🇺 Мы в МАХ max.ru/club224250354