Тестируем постинг в каналы МАКС — 2 ноября 2025 г. в 19:28:09.649
Тестируем постинг в каналы МАКС Эх, малина крапивная! (о постановке пьесы «Доктор сада» Нины Садур) Один из самых непростых, многослойных российских драматургов – Нина САДУР. Ее причисляли к авангарду, к постмодернизму, к русскому абсурдизму, к магическому реализму. Она же называла себя «самым консервативным» писателем России. «Театр абсурда весь выстроен на жесткой логике. А мои пьесы совершенно иные, на импульсе. На импульсе чувствования, которое родит мысль. Поэтому никакой холодно-мозговой логики там искать нельзя», – замечала автор. И выбрала для дебюта своей пьесы «Доктор сада» Московский театр Школу драматического искусства (ШДИ) и режиссера, ученика Юрия Киселева и Анатолия Васильева Игоря ЯЦКО: «Мне хотелось написать такую пьесу – в традиции русского классического театра. Но я не знала, возможна ли постановка такой пьесы сегодня. А когда увидела работы Яцко (от «Каменного ангела» до «Мертвых душ»), то сразу предложила именно ему своего «Доктора». И, признаюсь, я сразу знала, что это будет безупречный, аристократический спектакль». Получилась ли пьеса в «традиции русского классического театра», - большой вопрос. «Двоемирие», «расщепление» персонажей, их конфликт с собой, перемены сюжета, неясный финал – все фирменные знаки Садур налицо. Но мелодия Сада, как сакрального пространства, где еще не потеряны смыслы бытия и спрятана запущенная, но первозданная красота, прозвучала явственно. Как перводанная душевность, теплота, под коростой времени и внешней очерствелости. Известный режиссер и актер Яцко чутко расслышал эту негромкую мелодию. Здесь сад живой, шумит кронами деревьев на широком экране, изредка вдали что-то проезжает. «Омертвела» только одна его часть, самая дремучая, куда давно не ступала нога дачника с тяпкой. Где вольготно чувствует себя лишь повилика, паразитирующая на малине. Да и деревце в кадке сохнет: выживет – не выживет (художник Ольга Левенок)? Игорь Яцко ассоциирует садуровский «Сад» с чеховским, запущенным, который он тоже ставил в ШДИ: «Пьеса Нины Садур мне понравилась, потому что ее язык поэтичен, и для меня важна аналогия с «Вишневым садом»... Сад – как аллегория человека, его жизни, его души, нуждающейся в лечении, в работе над собой». Да, лечение души здесь просто необходимо. Не Саду нужен доктор, а его растерявшимся хозяевам. Хотя внешне все пристойно: семья доцента в благородной бедности. Ученый с утра поглощает безвкусную овсянку, пьет лечебную бурду под пристальным взором жены, делает входящие в моду йоговские телодвижения (на календаре лихие 90-е) и бежит на электричку… Стоп! Тут-то и начнутся штуки-дрюки в виде молодого обнаженного торса «Аполлона», который вовсе не противен жене доцента – изящной женщине бальзаковского возраста; и неожиданное возвращение супруга «на возрасте», и проржавелый, «конченый» душ, внезапно заработавший, и неизбежное столкновение «соперников», и страшное напутствие женщины …Но нельзя пересказать историю там, где ее нет. Текст не про адюльтер, не про убийство на дачном участке, не про судьбу интеллигента, которого смена строя и страны лишила всего: квартиры, работы, дохода, престижа в обществе. «Аполлон» тут, скорей, фантом, воспоминание женщины о молодом муже, когда он был (хотя бы в ее воображении) и ростом повыше, и в плечах пошире, да и в поступках посмелее. Супруг же, изведенный многолетней ревностью и потерей статуса, в приступе ярости готов убить и фантом. Валера - Иван Товмасян Количество иронии на каждую мизансцену не меньше, чем слов в ней. Великолепная пара актеров (Олег Павлович - Игорь Яцко, Лариса, Лорик – Мария Зайкова) + дачный «Аполлон» (Иван Товмасян): комично отыгрывают свои партии. Усталость все еще красивой женщины от убогости жизни после обеспеченной арбатской, от привычного вранья мужа. Надоевший стареющему мужчине ритуал ежеутреннего «ухода» на московскую электричку. Самим собой остается только полураздетый красавец Валера: он просто хочет эту женщину и готов для нее хоть с крапивой, хоть с повиликой сразиться. Но «был ли мальчик