Разбирала мамины вещи и нашла сто сорок четыре письма от отца. Ни одного из них она мне... — 18 июня 2026 г. в 12:02:04.384
Разбирала мамины вещи и нашла сто сорок четыре письма от отца. Ни одного из них она мне не передала... Шкаф пах мамиными духами и старой бумагой. Этот запах — спиртовой ландыш пополам с пылью — в детстве казался мне самым уютным на свете. Теперь он сжимал горло. Я выдвинула нижний ящик, чтобы выгрести остатки постельного белья — и пальцы упёрлись в твёрдый угол. Картонная коробка из-под обуви. Ещё советская, с логотипом обувной фабрики на боку. Крышка примята, уголки протёрты до серой ваты. Такие коробки я сто раз видела в мамином шкафу — нитки, пуговицы, сломанные заколки. Но эту зачем-то задвинула в самый низ, под стопки наволочек. Я опустилась на пол прямо с коробкой в руках. Внутри лежали конверты. Очень много конвертов. В три стопки, перетянутые аптечными резинками. Резинки от времени высохли и лопнули, стоило их тронуть. Верхний конверт — желтовато-белый, с синим штампом. Почерк я узнала сразу: отец писал размашисто, с наклоном влево, буква «Ф» всегда получалась чуть крупнее остальных. Фёдор Андреевич Громов. Мой отец. Штамп на первом конверте: 14 марта 1973 года. Меня тогда не существовало. Мама с отцом только поженились. Письмо начиналось так: «Душа моя, Галя. Добрался нормально. Север встречает ветром и мокрым снегом. Общежитие дали хорошее. Ребята говорят — работа тяжёлая, но платят честно. Не грусти. Я вернусь раньше, чем ты успеешь соскучиться». Я перечитала последнее предложение дважды. Он писал это каждую неделю. Тридцать лет. Мама всегда говорила: «Отец нас оставил. Выбрал Север и других людей. Не будем о нём». Я спрашивала раз, два. На третий перестала. Я вытаскивала конверт за конвертом. 23 марта. 2 апреля. 9-е, 16-е. Они шли один за другим как удары сердца — ровно, без перебоев, неделя за неделей. Отец писал о погоде, о товарищах по общежитию. Спрашивал о здоровье бабушки. Спрашивал, не нужно ли денег. И в каждом письме, в самом конце, после подписи «Твой Федя», была приписка: «Жду ответа». Я перевернула конверты. Маминого адреса нигде не было. Он писал в пустоту, не зная, доходят ли письма. В 1976 году он узнал о моём рождении с опозданием в месяц: