"Деньги есть — ума не надо"! — Шипели мне вслед соседи, когда я купила самый дорогой до...
"Деньги есть — ума не надо"! — Шипели мне вслед соседи, когда я купила самый дорогой дом в деревне. Они не знали, от чего я сбежала.... Дождь в тот вечер хлестал так, будто небо решило смыть с лица земли всю грязь столичного мегаполиса. Алина любила такую погоду. Сидя в кожаном кресле своего кабинета на 45-м этаже «Сити», она чувствовала себя защищенной. Внизу, в серой мути, копошились люди, ползли змейки автомобильных фар, а здесь, наверху, было тихо и стерильно. — Ты всё подписала? — голос Вадима вырвал её из задумчивости. Он стоял у окна, вертя в руках бокал с виски. Идеальный костюм, идеальная стрижка, идеальная улыбка хищника, который только что сытно пообедал. — Почти, — Алина закрыла папку. — Вадим, я хочу оставить себе сеть в регионах. Ты забираешь Москву и Питер, как мы договаривались. Но филиалы на Урале — мои детище. Вадим медленно повернулся. Лед в его стакане звякнул. — Алиночка, — он подошел к столу, нависнув над ней. — Ты, кажется, не поняла. Ты не оставляешь себе ничего. Ты получаешь отступные — щедрые, заметь, — и уходишь на покой. Сажать цветы, вязать носки... Что там делают женщины в сорок пять? — Мне сорок два, — процедила она. — И я не уйду просто так. Это мой бизнес. Я его строила, пока ты просаживал деньги в казино. В тот вечер они поссорились впервые за десять лет брака так, что дрожали стены. Алина выскочила из офиса, села в свой новенький Mercedes и рванула домой. Ярость застилала глаза. Она ехала по Третьему кольцу, превышая скорость, и прокручивала в голове план мести. Адвокаты, суды, разделение счетов... Она нажала на педаль тормоза перед съездом. Педаль мягко, как в масло, ушла в пол. Ничего не произошло. Машина продолжала нестись на бетонное ограждение. Алина нажала еще раз. И еще. Паника холодной волной ударила в затылок. «Господи, нет...» Она дернула ручник, машину закрутило волчком. Мир превратился в карусель огней, визга шин и удара. Она очнулась в больнице. Рядом сидел следователь, молодой и уставший. — Вам повезло, Алина Сергеевна. Отбойник погасил удар. Ушибы, сотрясение. А вот с машиной странно... Экспертиза показала, что тормозной шланг был надрезан. Аккуратно так, чтобы лопнул при нагрузке. Врагов у вас нет? Врагов? Алина закрыла глаза. Перед внутренним взором стояло лицо Вадима и его слова: «Ты не оставляешь себе ничего». В ту же ночь она сбежала из больницы. Деревня Малые Ели встретила её настороженной тишиной. Здесь даже собаки не лаяли, а как-то хрипло покашливали. Дом, который она купила через интернет у какого-то дальнего родственника покойного лесничего, в реальности выглядел внушительно, но пугающе. Огромный сруб из почерневшего от времени дерева, стоящий на самом краю, у черной стены елового леса. Окна были заколочены, крыльцо поросло крапивой в человеческий рост. — Ну и хоромы, — присвистнул таксист, выгружая её чемоданы Louis Vuitton прямо в грязь. — Хозяйка, ты уверена, что тебе сюда? Тут до ближайшего «Азбуки Вкуса» триста верст лесом. — Я уверена, — отрезала Алина, протягивая ему несколько купюр. — Забудьте, что привозили меня сюда. Первая неделя прошла как в бреду. Алина, привыкшая к «умному дому», климат-контролю и доставке еды за 15 минут, оказалась в мире, где вода была только в колодце (пока не включишь насос, который постоянно глох), а тепло зависело от дров, которые нужно было где-то взять. Она наняла бригаду из райцентра — поставить забор. Глухой, трехметровый, из зеленого профнастила. Это стало её первой ошибкой. Деревня такого не прощала. Забор отрезал её от мира, но он же стал магнитом для ненависти. Утром она вышла в магазин — единственный на всю округу вагончик с гордой вывеской «Продукты 24», хотя работал он до шести вечера. Внутри пахло сыростью, хлебом и дешевым стиральным порошком. За прилавком царила Людка — женщина неопределенного возраста с химической завивкой и глазами-сканерами. — Мне воды. Пять бутылок по пять литров. И хлеба. И... есть у вас сыр? Пармезан? Очередь за спиной Алины затихла.