Однажды я украла цыганского ребёнка.
Однажды я украла цыганского ребёнка. Я была немножко совсем чуть-чуть очень сильно беременна и ехала в поезде из Татарстана в Москву. Это был тот волшебный период беременности, когда ничего не хочется, разве что кого-нибудь убить. Например, мужа Игоря, который со мной не ехал, а сидел себе спокойно дома. Путешествие проходило в купе на нижней полке с открытыми дверьми, потому как было жарко. Мимо открытой двери пробегала маленькая девочка, которой понравилась беременная женщина в виде меня. Она ненадолго задержалась, глядя в моё лицо, а я беззаботно помахала ей рукой. Девочка засмущалась и убежала. Знакомство началось и сразу же закончилось. Так думала я. Но девочка думала иначе. Всё у нас с ней только начиналось. Спустя час захотелось спать, потому что всем беременным женщинам всегда хочется спать. И я уснула. Уснула беззаботно и легко. Так, как спят люди, у которых ещё нет орущих детей. Сквозь сон почувствовалось, что ногам вдруг резко стало тепло. Тепло примерно так, как спящей беременной женщине в купе быть не должно. Даже во сне. Открыв глаза, я приподнялась на локтях и огляделась по сторонам. Из-за двери выглядывала цыганская девочка, слегка улыбаясь. Ногам было тепло. В купе чем-то пахло. Беременной мне постоянно чем-то пахло, но тут был особый случай. Резко сев, я уставилась на свои ступни. На них лежали жареные пирожки. Горячие. Судя по запаху — с капустой. Девочка выглядывала одним глазком, отмечая, какое неизгладимое впечатление произвел на меня её сюрприз. Сюрприз был шикарный, потому что в моей голове мигом пронеслось всё неприличное, что я знаю. Но я сдержалась, чтоб маленькая девочка внезапно не выучила фразу ЁПТВАЮМАТЬ. Разобравшись с пирогами и вымыв ноги в раковине, беременная я решила подышать свежим воздухом. А поезд этот делает остановку в Ульяновске на целый час. В Ульяновске беременная женщина вышла на перрон и пошла. Пошла медленно, куда глаза глядят. Зашла в магазин на вокзале, купила воды. Вышла из вокзала, неспешно прошлась по скверу. Села на лавочку в конце сквера и закрыла глаза. Кто-то маленький сел рядом и положил ладошку на мою беременную руку. Я вскочила. Цыганская девочка улыбалась. Я снова вспомнила всё неприличное, но в этот раз сдержаться не удалось. Ребёнок внезапно обучился ЁПТВОЕЙМАТИ. Схватив девочку за руку, беременная я побежала к поезду. Живот развевался на ветру. Цыганская девочка была счастлива от такого активного развития наших отношений. В голове мелькали кадры, как бедная мать девочки пьет валидол, запивая корвалолом. Как товарищи полицейские в купе составляют автопортрет беременной женщины. Как немецкие овчарки бегут по следу моих пирожково-капустных ног. Как я рожаю в тюрьме. Как дочь Оливия растет в колонии-поселении. Как человек-муж Игорь носит передачки. Короче стандартные ежедневные фантазии в голове беременной женщины. Мы неслись с маленькой цыганской девочкой, и я подбирала слова, которые буду говорить её маме. Извините. Это не я. Она сама. Простите. Я не хотела. Я просто потрогала ногами капустные пирожки! Все слова были ничтожны перед образом разъяренной матери. Мы влетели в вагон. Запыхавшись, вбежали в купе. На нижней полке спала мама девочки. Рядом с ней на столике пахли пирожки в пакете.