- Нин, а твой-то где? Не видать чего-то… никак усвистал…
- Нин, а твой-то где? Не видать чего-то… никак усвистал… - Ага, усвистал в неизвестном направлении. - Так это… у вас же дитё, шутка ли, родила в тридцать семь… и как теперь, одна что ли? Нина задержала взгляд на своих соседках и подружках, оставив новорожденную дочку в кроватке: – Вы мне допрос решили устроить? Всё вам расскажи, да покажи. А я не знаю, где он, правильно, Клавка сказала: «усвистал». Ну и всё, попутного ветра, пусть дальше свистит, а у меня дочка… Машкой назвала… Маша, Мария значит. Сельские подружки притихли, устыдились своего любопытства. То, что мужик у Нины ненадежный, это сразу видно было, она и сама на серьезную жизнь не рассчитывала. И уж не думала, что дочку родит от него. Да и житье-бытье у них было гражданское, без всяких записей в паспорте. Судьбу Нины знали все. Лет десять назад она лишилась единственного сына, и это потрясение выбило ее из колеи на много лет. Через три года муж заболел и угас за полгода. Казалось, жизнь остановилась.