Когда Валя заболела, Серёжа не испугался. Возил её по больницам, держал тазик, когда её...
Когда Валя заболела, Серёжа не испугался. Возил её по больницам, держал тазик, когда её тошнило, обтирал влажной губкой, когда не было сил встать и помыться. Дети, тогда ещё школьники, не были в состоянии помогать, так что если бы он бросил Валю, она не выжила бы. А что бросит, многие говорили: и мать, и медсестры в больнице. -Редко кто проходит с женой через это до конца, – вздыхали они. Серёжа был другой, его таким не испугать. И профессия у него была соответствующая: пожарный. Привык он спасать других, так отчего не спасти собственную жену? Тем более, у них было столько планов, столько мечтаний! Дом, например, хотели построить: Серёжа был родом из деревни, и никак не мог привыкнуть к тесной квартире. Простор ему был нужен, тем более с его весом и ростом. Валя вошла в ремиссию. Первые годы ещё боялись, тряслись перед каждым обследованием. А потом привыкли. До болезни Валя не работала, детьми занималась, а пока лежала в больнице, поняла, что человек должен не только сына родить и дом построить, нужно и ещё что-то делать. Спасать людей, как Серёжа или врачи, Валя вряд ли смогла бы, но внезапно открыла в себе талант психолога: в больнице она многим помогала верным советом, да и себе тоже. Отучилась заочно и устроилась на работу. Карьера пошла в гору, зарабатывать стала даже больше мужа, так что получилось накопить на дом. Не сразу, конечно: пришлось сначала сыну на свадьбу денег выделить, потом дочке на обучение. Но за год до того, когда Серёжа вышел на пенсию, дом они купили. -Вот теперь заживём, Валюша! – говорил он. Не зажили. Валя поехала к сыну на помощь: невестка родила второго внука и загремела в больницу с аппендицитом, а сын один с детьми не справлялся. Серёжа отзванивался, что всё хорошо, и Вале бы заметить, что голос его какой-то тусклый, но у старшего внука кризис трёх лет, а у младшего колики… Когда Валя вернулась, муж был уже так плох, что сразу всё закрутилось: скорая, дежурство в приёмном покое, сын, который, бросив детей на выздоравливающую жену, примчался первым же поездом, которого Валя впервые за много лет увидела плачущим… Дочь на похороны не прилетела: была в рейсе – работала на круизном лайнере, даже связаться с ней не получилось. Потом приехала, плакала, звала Валю с собой. Но куда она поедет в чужую страну? У неё дом, работа, кот Прошка. Сын тоже звал для приличия, но Валя понимала: там она будет лишней. Ну или возьмут служанкой – мыть, готовить, убирать. А она, между прочим, уважаемый психолог, и на работе её ценят. И Валя отказалась. -Две хозяйки в квартире – кому надо, – сказала она. Невестка, кажется, обрадовалась, да и сын тоже. И Валя осталась одна в доме, наполненным призраками её несбывшейся жизни. Вот здесь Серёжа хотел поставить стеллаж с книгами: не успел. Веранду собирался построить, а теперь будет только простое крыльцо – Валя в этом ничего не понимает. Вот если бы сын взялся, но ему всё некогда. -Мам, ну когда? – обиженно говорит он. – Сама же знаешь – дети совсем маленькие. Влада в садик надо водить, Лиза не может же с Ромкой туда бегать. -Я вообще не понимаю, зачем вам этот сад, если Лиза сидит дома, – поджимала губы Валя. – Я вас в сад не водила, и ничего, нормальными людьми вроде выросли. Хотя какие нормальные: дочь в рейсах всё, замуж и не собирается, сын подкаблучником стал. Ни отцовой самоотверженности, ни Валиной стойкости. На работе Вале намекали, что ей бы самой к психологу походить, но Валя обижалась: -Что я, сама себе не помогу, что ли? Но как тут поможешь? Спала Валя плохо: накидывала на плечи куртку Серёжи и бродила по пустому дому. Прошка ходил за ней по пятам и жалобно мяукал: не мог понять, чего хозяйка не хочет лечь, чтобы он мог устроиться у неё в ногах. Утром квёлая после бессонной ночи она кое-как приходила на работу. Стала допускать ошибки, забывать о приёмах и путать даты. Её сократили на полставки, и время совсем уж замедлилось, стало похожим на густой клей, который давишь-давишь из тюбика, и никак не выдавишь.