Муж годами не пускал меня к своей больной матери, уверяя, что бережёт от тяжёлой дороги...
Муж годами не пускал меня к своей больной матери, уверяя, что бережёт от тяжёлой дороги, но когда я всё же приехала без предупреждения и увидела в её доме молодую женщину с ребёнком, то сразу поняла: меня берегли совсем не от расстояния. Чайник шумел, радио бормотало про погоду, на подоконнике стоял старый фикус. Я поставила перед Сергеем чай и овсянку с яблоком и смотрела, как он собирается на работу с привычной своей спешкой. — Сегодня задержусь, — сказал он. — Отчёт, потом встреча. Я кивнула и спросила: — Ты маме звонил? Он ответил, не задумываясь: — Переведу деньги. Сосед зайдёт. Всё под контролем. После инсульта Галина Ивановна жила одна за городом. Формально и правда всё было под контролем: сосед помогал, продукты привозили, лекарства покупали. Только самого Сергея там почти никогда не было. А когда я предлагала съездить к ней, он каждый раз находил причину. — Далеко. — Тебе тяжело. — Там и без нас помогут. Сначала я верила, потом поняла: он будто нарочно держит меня подальше от этого дома. Когда за ним закрылась дверь, я больше не стала ни спрашивать, ни спорить. Просто взяла сумку, список покупок, деньги и поехала сама. По дороге купила хлеб, творог, курицу, гречку, масло, печенье. Потом зашла в аптеку за лекарствами. К дому Галины Ивановны я подошла уже к обеду. У крыльца были маленькие следы, будто здесь недавно кто-то ходил, но я не придала этому значения и вошла. Внутри было тепло, пахло лекарствами и чем-то домашним. На столе ровно лежали таблетки, рядом стоял стакан воды. Я поставила сумки, сняла шарф и прошла в комнату. Галина Ивановна сидела на диване под пледом. А рядом на ковре играл мальчик лет четырёх. Он строил из кубиков поезд и тихо приговаривал: — Тук-тук... тук-тук... Я застыла. Из кухни вышла молодая женщина с тёмными волосами, собранными в хвост. Я узнала её сразу. Это была Мила — когда-то она стажировалась у нас. Теперь она стояла в доме моей свекрови так, будто давно здесь своя. Я посмотрела на мальчика, потом на неё и спросила: — Это чей ребёнок? Она опустила глаза и ответила: — Мой. Глеб. И в ту же секунду я заметила то, что раньше никогда бы не хотела увидеть. Разрез глаз, линию подбородка, даже выражение лица. Этот мальчик был слишком похож на Сергея. Галина Ивановна подняла на меня усталый взгляд и тихо сказала: — Нина... только не здесь. Ты ещё не знаешь самого главного...Продолжение тут