Светлана терпела мужа много лет. Но однажды утром он сделал то, чего от него никто не о... — 6 сентября 2026 г. в 14:31:01.112
Светлана терпела мужа много лет. Но однажды утром он сделал то, чего от него никто не ожидал. Даже она сама не поверила своим глазам… Глубокая осень тогда стояла, ноябрь грязный, промозглый. Под ногами месиво, лужи ледком по утрам схватывались, а ветер такой дул, что насквозь продувал, до самых костей. Шла я тогда с вызова по нашей Зареченской дороге прямиком в соседнюю Ольховку. Сумка моя фельдшерская плечо тянет, сапоги резиновые в грязи вязнут, а идти надо. Заболела там тетка Нюра, слегла совсем, вот я и пообещала заглянуть, давление смерить да послушать.За ней ухаживать Катерина, дочка ее, приехала. Катя много лет назад из родного дома уехала, жила где-то в областном центре, а как беда с матерью стряслась - всё бросила и примчалась. Баба она громкая, хваткая, за словом в карман не полезет.Подхожу я к их избе, сапоги у порога о деревянную ступеньку отбиваю, дверь тяжелую открываю. В сенях сыростью пахнет да капустой квашеной, а в комнате печь натоплена жарко. Захожу, здороваюсь, глаза от полумрака щуря. Смотрю, а у стола, на самом краешке табурета, гостья сидит.Пригляделась я - батюшки, да это ж Светланка, Катеринина подруга школьная!Я ведь Светлану еще девчонкой помню. Девка была - кровь с молоком! Коса русая толстая, по спине бьет, а смеялась она так звонко, что бабы у колодца невольно оборачивались да улыбались.А сейчас смотрю на нее, и душа замирает. Лицо серое, как зола остывшая. Щеки ввалились, под глазами тени темные залегли. Руки на коленях лежат, а пальцы мелкой дрожью ходят. И от каждого скрипа половицы она вздрагивает, голову в плечи втягивает.- Здравствуй, Валентина Семёновна, - шепчет мне, а глаза в пол прячет.Катерина в этот момент у печи чугунок ухватом двигала. Обернулась ко мне, лицо красное от жара, губы поджала.- Вот, Семёновна, полюбуйся, - говорит Катя, и голос у нее от гнева дрожит. - Пришла ко мне соль просить, а сама на ногах не стоит. Я ж ее со школы не видела. Разве ж это Светка? Это ж тень от нее осталась!Светлана еще сильнее сжалась, плечи опустила. А я сумку свою старенькую на стол положила, достала пузырек с валерьянкой, накапала в граненый стакан, воды плеснула и ей протягиваю.- Пей, милая, пей. Совсем ты извелась, - говорю тихо.Светлана стакан взяла, а пальцы ходуном ходят. Выпила, и тут слезы у нее по щекам покатились. Крупные такие, беззвучные.Катерина села напротив, по столу кулаком стукнула, аж чашки звякнули.- Уходить тебе от Кольки надо, Светка! Бежать без оглядки! Он же тебя в могилу сведет!Ох, Колька... А ведь какая семья была - любо-дорого посмотреть! Жили ладно, мирно, хозяйство крепкое держали, дочка Анюта росла на радость. Коля на местной пилораме работал. Работящий был мужик, крепкий, капли в рот не брал. А как пилораму закрыли, так многие без дела остались. Работы тогда не много было. Мужики кто на севера подался, кто в город охранниками дежурить. А Коля всё надеялся, что здесь наладится, перебивался тем, что кому крышу поправит, кому дров наколет. И вот от этой неустроенности да от сидения на месте сломался мужик. Сначала по чуть-чуть, с горя, с тоски. А потом всё чаще. И ладно бы просто спал хмельной, так ведь дурной стал. Злость в нем какая-то проснулась. Стал на Светлану кричать, посуду бить. А потом и руку поднимать начал. Анюта, дочка их, как школу закончила, так вещи собрала и в райцентр уехала. Сказала: «Не могу больше смотреть, как он над тобой измывается, мама. Либо уходи, либо я ноги моей здесь не будет».- Куда ж я пойду, Кать? - шепчет Светлана, вытирая слезы концом платка. - Дом-то тут. Да и не могу я его бросить. Он ведь не всегда такой был. Ты вспомни, как он за мной ухаживал! Как цветы полевые дарил... Болеет он, Катя. Душа у него болит.- Душа у него болит! - всплеснула руками Катерина. - А спина у тебя от его кулаков не болит?! Дура ты, Светка. Ждешь, пока он тебя прибьет в пьяном угаре?