Он вырос в детдоме и не стал искать родных родителей. Но волею судьбы он оказался именн...
Он вырос в детдоме и не стал искать родных родителей. Но волею судьбы он оказался именно в той деревне, где всё началось... Он вырос в детдоме и не стал искать родных родителей. Не потому, что не хотел знать правду. Просто рано понял: иногда правда не открывает дверь, а только показывает, почему она была заперта. В личном деле, которое ему выдали при выпуске, стояло коротко: «Мать — не установлена. Отец — сведения отсутствуют». Дата рождения, место — районный роддом. Деревня называлась Берёзовка. Он знал это название, но никогда не произносил его вслух. После детдома Андрей выучился на электрика, отслужил, несколько лет работал в городе, потом устроился в дорожную службу. Жил один, без особых привычек, без долгов и больших надежд. Не пил, не курил, по выходным ездил на велосипеде за город. Люди считали его спокойным и надёжным. Никто не догадывался, сколько в этом спокойствии было усталости. В Берёзовку он попал в конце октября. Дорожная бригада должна была заменить старые фонари на участке трассы. Работа планировалась на два дня, но ночью прошёл мокрый снег, грузовик застрял на просёлочной дороге, а утром выяснилось, что генератор оставили на другой базе. Начальник выругался, махнул рукой и велел Андрею съездить за ним в деревню. — Только быстро, — сказал он. — До темноты вернись. Андрей сел в старую служебную «Ниву» и поехал. Дорога была разбита, по краям темнели мокрые поля, а дальше начинался лес. Въезд в Берёзовку обозначал покосившийся щит с выцветшими буквами. За ним стояли низкие дома, деревянные заборы и редкие яблони, с которых ветер срывал последние листья. Андрей остановился у магазина. Небольшое кирпичное здание с облупившейся вывеской «Продукты» выглядело так, будто его забыли закрыть ещё в прошлом веке. Внутри пахло хлебом, керосином и сырыми дровами. За прилавком стояла полная женщина лет пятидесяти в вязаной кофте. — Генератор где у вас можно взять? — спросил Андрей. — Генератор? — переспросила она. — А вы из дорожных? — Да. — У Сапрыкина спросите. Дом крайний, у пруда. Только он глуховатый, стучать надо. Андрей уже собирался выйти, когда женщина вдруг прищурилась. — Вы раньше у нас не были? — Нет. — Странно… лицо знакомое. — Наверное, похож на кого-то. — Наверное, — согласилась женщина, но продолжала смотреть. Он забыл об этом разговоре через десять минут. Сапрыкин действительно жил у пруда, действительно был глуховат и действительно согласился дать генератор, если Андрей сам его погрузит. Пока они возились с тяжёлым железным ящиком, старик несколько раз взглянул на документы, которые тот оставил на капоте. — Фамилия какая? — спросил он. — Воронов. Сапрыкин замолчал. — Что? — Андрей поднял голову. — Да ничего. Просто была тут одна Воронова. Лидия. Имя прозвучало так обыденно, что Андрей сначала не понял, почему внутри всё стало неприятно холодным. — Много Вороновых, — сказал он. — У нас одна была. Потом уехала. Давно. Андрей не стал спрашивать дальше. Он погрузил генератор, поблагодарил старика и вернулся к машине. Но двигатель не заводился. Стартер щёлкал, а аккумулятор молчал. Начался дождь. Пришлось идти обратно в магазин. Женщина за прилавком — её звали Нина — разрешила позвонить с её телефона. Бригада обещала прислать помощь только утром. — Ночевать где будете? — спросила Нина. — В машине. — Замёрзнете. Идите к Анне Павловне. Она комнату сдаёт. Дом рядом с клубом, синие ворота. Андрей хотел отказаться, но в этот момент с крыши магазина сорвался поток воды и окатил его с плеч до сапог. Нина молча достала из-под прилавка старое полотенце. — Идите, — сказала она. — Не геройствуйте. Анна Павловна оказалась сухонькой женщиной с прямой спиной и удивительно ясными глазами. Она жила одна в большом доме, где пахло печёными яблоками и лекарствами. — Комната маленькая, но печь топится, — предупредила она. — Воду в ведре принесу. Ужинать будете? — Спасибо, не надо.