Муж перед разводом записал построенный дом на свекровь, а мне оставил кредиты за стройк...
Муж перед разводом записал построенный дом на свекровь, а мне оставил кредиты за стройку. Утром мастера сняли все окна, двери и ворота. — А ты, милочка, к сковороде не пристраивайся, тут теперь я хозяйка! — командирским голосом сказала Ксения Трофимовна и перевернула румяный оладушек. — И фартук этот в клубничках мне в самый раз. Тебе он ни к чему, ты ведь завтра отсюда съезжаешь! Илона так и вросла в пол посреди просторной кухни. На свекрови красовался её новый фартук, надетый прямо поверх вязаной жилетки с крупной брошкой. За обеденным столом сидел Никодим в мягкой домашней кофте и ковырял вилкой в банке со сметаной, пряча глаза. — Серьёзно? — спросила Илона и шагнула к барной стойке. — Это с какого перепугу я должна съезжать из нашего дома, Никодим? — Ну а что такого, Илон, ты только не нагнетай! — сбивчиво пробубнил муж, потирая залысины на лбу. — Мы с тобой давно как соседи живём. Я вчера на развод подал. А дом... В общем, дом этот не наш, а мамулин. Три года Илона вытягивала эту стройку на своих плечах. Старый дачный участок с покосившимся сараем был записан на Ксению Трофимовну. Свекровь клятвенно обещала переписать землю с новым домом на молодых сразу после новоселья. Пока Никодим сидел на копеечном окладе и важно командовал рабочими, Илона пахала на двух работах. Она взяла на себя два больших кредита наличными. Добрачную двушку сдавала жильцам, и каждая копейка оттуда тоже летела в стройку. Ещё в июне Илона сама рассчиталась с фирмой за дорогие тройные стеклопакеты и массивную входную дверь. Заодно оплатила межкомнатные двери и широкие откатные ворота с мотором. Как удачно совпало, что квартиранты из её двушки съехали неделю назад. — Вот, полюбуйся, чтоб глупых вопросов не задавала! — сказала Ксения Трофимовна и с вызовом придвинула по краю стола бумагу с синей печатью. — Земля моя, и новый дом со вторника записан на меня. Свободна, милочка! Илона взяла листок, всмотрелась в строчки и медленно опустилась на табурет. Она устало потёрла виски ладонью и долго смотрела в одну точку на ситцевой скатерти. Значит, пока она закрывала квартальный отчёт, муженёк со свекровью втихую всё оформили. — Вот, значит, где собака зарыта! — негромко сказала Илона и подняла голову. — Дом вы на мамулю записали, чтобы не делить. А как же мои кредиты за стройку и ремонт, Никодим? Мне их ещё четыре года с ползарплаты гасить! — Надо было раньше думать, милочка! — съязвила Ксения Трофимовна, уперев руки в бока. — Кто тебя заставлял в банк бегать? Ты деньги на свои хотелки брала, вот сама и плати! Тут всё моё, ни одного твоего кирпича нет! — Мамуля дело говорит, ты к этому участку отношения не имеешь, — сказал Никодим, осмелев за широкой спиной матери. — Я тебе по-хорошему говорю: не нагнетай. Собери до завтра свои тряпки, и разъедемся без концертов. — Ах, тряпки собрать? — переспросила Илона и выпрямилась у стола. — Серьёзно? Ничего, что в этом доме от крыльца до чердака всё за мой счёт стоит? — Батюшки, да кому ты эти сказки рассказываешь?! — рассвирепела свекровь и притопнула ногой. — Тут всё моё! Чтоб завтра духу твоего здесь не было! Забирай только то, на что у тебя чеки из магазина есть! — Чеки, говорите? — Илона скупо улыбнулась и встала с табурета. — Твои слова, Ксения Трофимовна, да богу в уши. Вот оно что, договорились! — Слышал, сынок, как она запела? — засмеялась Ксения Трофимовна, поправляя очки на цепочке. — Иди-иди, собирай свои плошки да поварёшки! По-родственному её пустили пожить, а она ещё права качает! Илона вышла в прихожую, пока свекровь с сыном победно переглядывались над сковородой с оладьями. У зеркала на полке лежала визитка мастера Кирилла. Его бригада два месяца назад ставила им окна, двери и ворота. На обороте визитки рукой бригадира было приписано: «Снятие, выкуп и возврат на склад». Илона открыла ящик комода и достала прозрачный файлик с квитанциями и чеками из фирмы. Долго уговаривать Кирилла по телефону не пришлось.