Когда я потеряла сознание из-за низкого сахара, мама схватила мою сумку вместо того, чт...
Когда я потеряла сознание из-за низкого сахара, мама схватила мою сумку вместо того, чтобы вызвать скорую — ей нужны были мои деньги. «Если ты умир@ешь, тебе они всё равно не нужны», — сказала она... Александра работала оператором онлайн-поддержки, её местом работы был небольшой интернет-магазин. Работа не представляла собой ничего выдающегося: ответы на вопросы посетителей сайта, оформление возвратов денежных средств, контроль за статусом онлайн-заказов. Оплата труда была небольшой, но регулярной. Именно поэтому домашние считали зарплату Александры собственностью всей семьи. «Живёшь со всеми, значит, должна делиться доходами», – как заведенная, повторяла мать, Ольга Викторовна. Квартира в ближайшем Подмосковье, где они жили втроём, была малогабаритной и шумной. Сестра Лена постоянно слушала музыку, смотрела различные курсы по визажу, вела онлайн трансляции в соцсетях. Ольга Викторовна хотела постоянного внимания, почитания, денежных средств и безграничного терпения. Александре, наоборот, требовалась тишина для общения с клиентами, и немного заботы, чтобы поддерживать уровень сахара в крови в норме. Но заботы в доме не было. Каждый раз, когда Александра хотела просто попить чай или взять йогурт, звучало одно и то же: «Хватит есть! Продукты денег стоят. Ты всё время дома, значит, ешь в три раза больше. Надо же иметь совесть". Целыми днями сидит дома. Смены по 8 часов, работа в ночное время, постоянные вопросы от клиентов. Помогите с тем-то. И всё это называется "сидит дома"». Из-за тотального контроля Александра всё чаще забывала вовремя поесть. Или ей было просто стыдно лишний раз посмотреть в сторону холодильника. Уровень сахара падал быстро, руки начинали дрожать, сердце бешено стучало, и окружающий мир начинал расплываться. Но в этот момент она просто потеряла сознание. Она находилась возле кухонного стола, опираясь рукой о столешницу. В голове стоял гул, казалось, что запустили старый трансформатор. Пальцы на руках ощущались словно чужие, деревянные, в глазах всё двоилось и троилось. Текст сообщений от клиентов в телефоне расплывался, превращаясь в сплошное белое пятно. Александра попыталась сделать шаг, достать сок из холодильника, но не успела. Ноги ослабели. Она задела плечом дверцу холодильника и сползла вниз на холодный кафельный пол. Лежа, часто моргала, пытаясь понять, где верх, а где низ, и почему тело не слушается. «Что за вид? Встань! Выглядишь, как пьяная!» – услышала она голос матери, недовольный и раздражённый. Александра хотела что-то сказать, но из горла вырвался только слабый сип. «Ма, сахар..." "Опять начинаешь? Вечно у тебя находятся причины, чтобы не помогать по дому». Она лежала и понимала, если сейчас не стабилизировать уровень сахара, можно потерять сознание окончательно. Но мать не собиралась помогать. Она подошла к сумке Александры. Звук открывающейся молнии показался громче её пульса. «Если ты собираешься тут валяться, хоть деньги отдай. Всё равно тебе они не нужны. Лежишь тут как тряпка», – с раздражением проговорила она, пересчитывая деньги. Александра слышала каждое движение. Шуршание купюр, звон монет. Она лежала и думала: «Я могу умереть». А она просто занималась подсчётом денег. Шаги, голос сестры. Лена вошла на кухню с телефоном в руках, посмотрела на лежащую Александру и никак не отреагировала. Просто перешагнула через неё, открыла холодильник и сказала: «Мам, у нас нет нормального йогурта. Ты опять купила какую-то ерунду?» показать полностью